Шрифт:
Женя Ермаков сидел чуть поодаль, наблюдая за оживленно болтающими подругами. Все трое уже приободрились и теперь дурачатся, соревнуясь в черном юморе, и хохочут.
Он смотрел на любимую женщину и думал: “Какая же переменчивая штука жизнь...”
До двадцати девяти лет веселый шалопай Жека Ермаков считал себя везунчиком. Все у него было - любимая работа, к тому же, неплохо оплачиваемая, репутация высококлассного хирурга, верные друзья, легкий характер, обаяние и прирожденное чувство юмора, успех у прекрасного пола, высокая потенция, да к тому же, богатырское здоровье, - больше и пожелать нечего.
Женщины его любили, и он их любил - как некое совершенство природы. В его понимании, это существа, кардинально отличающиеся от него самого и вообще - от мужчин, непредсказуемые и загадочные, а потому необычайно притягательные. Особы прекрасного пола интуитивно чувствовали это и воздавали сторицей - мужчина, который так относится женщине, всегда обласкан женским вниманием.
И вот, девять месяцев назад Женя Ермаков увидел Аллу Королеву. Сказать, что он влюбился, - недостаточно. Жека с первой минуты понял: “Это моя женщина” [11] . Быть может, именно потому у него было так много любовниц, что он искал именно ее...
11
Диля Еникеева. “Вендетта по-русски”.
Много женщин - значит, нет одной, единственной.
А когда мужчина находит свою единственную, другие ему уже не нужны.
В то время Алла была любимой женщиной его друга и коллеги Олега Меркулова. И, как это принято у настоящих мужчин, Жека сказал себе: “Подруга друга - святое”.
Но недаром Женя только что мысленно повторил всем известную истину о переменчивости жизни. Как ни уговаривали себя оба - Алла тоже твердила себе, что друг мужчины, с которым живешь, - всего лишь друг, - но доводы рассудка тут бессильны.
Глядя на любимую женщину, Женя вспоминал, как четыре недели назад, накануне шестой по счету операции, Алла, уже догадываясь, что у нее злокачественная опухоль, и настроенная, что не проснется после наркоза, тихо сказала ему и Олегу: “Прощайте, ребята...” [12]
Они с другом вышли в больничный коридор, потом на площадку, Жека остановился и прислонился к стене. Руки Олега, когда он доставал пачку сигарет, дрожали. Женя впервые видел его таким потерянным, да и сам ощущал бессилие и отчаяние. Два отличных хирурга, Евгений Ермаков и Олег Меркулов, были не в силах что-то сделать для спасения дорогой им женщины. Ее жизнь теперь зависела от искусства Жекиного отца и профессионализма реаниматологов.
12
Диля Еникеева. “Маленькие женские хитрости”.
Докурив, друзья, не сговариваясь, поехали домой к Олегу и весь вечер молча пили водку. Жека уже знал, что Олег ушел от Аллы, решив разрушить тягостный для всех любовный треугольник. Они с другом ничего не обсуждали - на тот момент была проблема поважнее.
Наутро друзья стояли в операционной в стерильных хирургических костюмах, но в качестве сторонних наблюдателей. И это было самым тягостным.
Во время операции любой хирург отрешается от всего, сосредоточившись лишь на главном. Перед ним на операционном столе лежит пациент, жизнь и здоровье которого зависит от профессионализма докторов. Но когда тот же самый врач, привыкший полагаться на себя, отстранен от процесса, зная, что возможны тяжелые осложнения, - ему невыносимо ощущение собственного бездействия и невозможности вмешаться. В какой-то момент Жека даже пожалел о своем решении присутствовать на операции. Уж лучше бы сидел за дверью, дожидаясь, чем все закончится. Но закончиться могло трагически, и все присутствующие в операционной это сознавали, а потому он решил присоединиться к хирургической бригаде. А вдруг удастся помочь! К пассивному ожиданию хирург Евгений Ермаков не привык.
Решив присутствовать на операции, Женя не предполагал, что это так страшно, - видеть первый надрез, когда скальпель рассекает кожу. Хирург Евгений Ермаков делал это тысячи раз, но тогда скальпель был в его руках, и Жека думал лишь о том, как успешно провести операцию. В данном случае на столе лежала любимая женщина, а он стоял в стороне. Потом тягостные мысли ушли, Жека подошел поближе и смотрел, как отец и два его постоянных ассистента оперируют.
Профессор Ермаков уже не думал о том, что рядом стоит его сын, а на операционном столе лежит Жекина любимая женщина. Валерий Петрович решил сделать органосохраняющую операцию [13] , хотя это крайне рискованно при злокачественной опухоли. Но у Аллы нет детей, а она очень хотела стать матерью, и профессор Ермаков сознательно пошел на риск.
13
При органосохраняющей операции удаляется лишь опухоль и часть органа, с максимальным сохранением самого органа.
И вот операция уже близилась к концу, когда анестезиолог напряженным голосом оповестил:
– Давление падает.
И через минуту:
– Коллапс [14] .
Двое реаниматологов тут же включились в работу бригады, медсестры забегали, поднося ампулы с лекарствами, в трубку капельницы вводили сердечные и сосудосуживающие препараты. А профессор Ермаков продолжал сосредоточенно работать, не обращая внимания на суету в операционной.
– Остановка сердца!
– крикнул реаниматолог.
14
Коллапс - резкое падение артериального давления, опасное для жизни, а во время операции - тем более.
– Шокни, Витя, - отрывисто бросил ему Валерий Петрович, прервавшись на время использования электрокардиостимулятора.
– Если понадобится, осуществим прямой массаж сердца. Саша, Леня, вы перейдете на другое операционное поле. Ты, Олег, тоже подключишься.
– Сыну он не предложил принять участие, да Жека бы и не смог - руки тряслись.
– Тут я закончу сам, - уверенно произнес профессор Ермаков, и вся операционная бригада сразу успокоилась, уверовав в благополучный исход.
– Есть!
– радостно вскричал реаниматолог, глядя на экран электрокардиографа, по которому зазмеились зубцы.