– Рулевой, возьми левее.- Скомандовал боцман не отрываясь от бинокля.

– Есть взять левее.- Отозвался щупленький рулевой.

Откинув крышку башни, я сидя с интересом крутил головой, следя за оживленной возней матросов. Для чего нужна половина из проделанных ими работ, я не понимал. В это время мы на малом ходу вышли из протоки на большую воду Днепра.

– Справа большой катер.- Крикнул матрос, находившийся на носу бронекатера.

– К бою.- Громко скомандовал, боцман. Плюхнувшись на место наводчика, я захлопнув крышку люка и стал крутить штурвал наводки, направляя ствол орудия на цель обнаруженную сигнальщиком. Выход на крупные волны Днепра дал мне оценить профессионализм наводчиков бронекатеров. Попасть в цель при пляшущем прицеле очень трудно. То вода в прицеле, то небо, и в этом промежутке иногда мелькала цель.

Через минуту я приноровился. На танках тоже приходилось стрелять на ходу, что ж мне и здесь сплоховать, что ли.

– Стрельба по готовности.- Услышал я голос боцмана в наушниках шлемофона.

– Готов!- Откликнулся я в ответ.

– Суриков осколочный!

– Готов осколочный!- ответил старшина, после лязга затора.

– Огонь.- Скомандовал боцман.

Чуть опущенное орудие смотрело в сторону уже начавшего разворачиваться посудины противника. Ветер дувший им в корму, наконец развернул их знамя, укрепленное на небольшой мачте, что дало мне рассмотреть свастику. Поймав момент, когда наш катер замрет на мгновение, прежде чем опять качнуться в бок, произвел выстрел по катеру противника.

– Рядом легла.- Услышал я боцмана.

– Давай еще!

Только после четвертого выстрела, я смог попасть в корму, улепетывающего от нас катера.

– Ах ты бисов сын!- Вдруг в динамиках воскликнул боцман.

– Что там?- отозвался я, на матерную тираду боцмана.

– Никитин, су..а. Вот кто их сюда привел. Бейте их товарищ капитан. Бейте.

– Суриков осколочный!

– Готово!- после выстрела, услышал радостный вопль боцмана:

– А молодцы добили. Они хода лишились. Рулевой поворот влево. Щас мы их бортовым залпом накроем.- Дослушивал я, быстро крутя ручки поворота башни, поворачивая ее вслед за поворотом катера. По остановившемуся катеру, где суетились фигурки людей, ударила пулеметная башня ДШКМ-2Б установленная на корме. Посмотрев на ее работу, спокойно откинув крышку люка, снова уселся на башне, с интересом глядя на приближающийся, полузатопленный большой катер. Пара матросов вооружившись моим трофейным МГ, держали на прицеле выживших немцев.

– О, смотрите, и Никитин живой!- воскликнул из рубки, радостный боцман.

Немцев, после шквального огня двуствольного зенитного ДШК, выжило около десятка, плавающие сейчас вокруг посудины. Самого Никитина я опознал, по матроской куртке. Испуганно оглядываясь на нас, он держась за спасательный круг, судорожно греб к берегу.

– Сдавайтесь. Это, как его? А, хенде хох.- Крикнул немцам боцман.

– Боцман, а они тебе нужны?- спросил я однофамильца.

– Да нет вообще-то. Информация разве что!

– Да на хрена они тогда нам сдались!!! Вон офицерик плавает, его и возьмем. Остальных в расход,- после чего достав трофейный карабин, я скомандовал:

– По немецко-фашистским захватчикам! А-агонь!

Матросы с трофейным пулеметом короткими очередями пересекли несколько плавающих голов рядом. Корма подбитого катера полностью ушла под воду. На поверхности остался только нос, за который держалось пара немцев, прося у нас пощады. Прицелившись в крайнего, я выстрелил ему в грудь, второй, тот офицер, смотревший на нас с круглыми от испуга глазами, ждал выстрела. Крикнув, чтобы плыл к нам, и пообещав, что я пальцем его не трону, стал ждать. Матросы подняли из воды мокрого немецкого лейтенанта, связав, оставили на палубе.

– Боцман. Этого, сам не хочешь снять?- Кивнул я на Никитина, удалившегося от нас на сотню метров.

– Давай!- Отдав ему свой карабин, с интересом, и комментариями, стал следить за отстрелом предателя.

– Мимо. О, почти рядом. Мазила.- Дождавшись когда у боцмана кончаться патроны, дал ему запасную обойму.

– На полную. Может все-таки, поближе подойдем, уже сто пятьдесят метров, да и качка еще.

– Томилин. Давай малый вперед!

Жалеть предателя никто не стал. Подойдя к нему поближе, боцман почти в упор всадил в скулящего от страха подонка оставшиеся в карабине три пули.

– Бойцы, пленного на нос катера.- Крикнул я матросам, стоящим рядом с пленным офицером. После чего последовал за ними, сказав боцману, что пока допрошу его.

– Ну что он рассказал?- спросил у меня боцман, вытирая лоб грязной тряпкой. Услышав за спиной шум сброшенного в воду тела, я спокойно сказал:

– Смоленск они взяли. Могилев еще держится, но не сегодня-завтра их вышибут. Как смотришь на то чтобы помочь? Да и наш берег еще не весь занят, хотя попытки переправиться были.

– До Смоленска идти часа три. До Могилева ближе. Горючки только полбака, до города хватит, а там встанем, и придем мы туда, когда стемнеет. Вечер же уже. Да и боеприпасов с гулькин нос.

– Старшина..!

– Главстаршина, товарищ капитан!

– Пусть так!- Я согласно кивнул головой, продолжив:

– Идем в Могилев. По пути может чем прибарахлимся. Командуй.

– Товарищ капитан, но Могилев же, глубоко в тылу у немцев!

– Главстаршина, там в окружении бьются три наши дивизии. Не знаю как ты, а я себе не прощу, если не помогу им. Понял?