Из шкафчика над унитазом он достал герметичную пластиковую колбу. Перебросил несколько тумблеров на панели и внимательно прислушался к шипению внутри замысловатой конструкции. Удовлетворенно хмыкнул и поднял крышку с нацарапанной поверх грозной надписью «НЕ СРАТЬ». Запустил громоздкую из–за усилительной перчатки, но достаточно ловкую руку в недра унитаза. Выдвинул патрубок с краном на конце, подсоединил к колбе и повернул вентиль. Космический санузел хрюкнул и выплюнул в колбу порцию бурой жидкости.

На любом другом скауте группы F подобные действия означали бы, что орденоносный герой коммандер Файн окончательно сошел с ума. Но только не на «Рипли». Эксперименты с сортиром Эндрю Вернер, бывший подчиненный Файна, начал еще на «динАльте». Уж больно хороша была конструкция аппарата для того, чтобы в него просто гадить.

Файн загерметизировал унитаз и вернулся на свое место. Связался с фонотекой и включил потихоньку музыку. Откупорил колбу, сунул нос в горлышко и понюхал.

– Та–ак, – довольно протянул он. – Приемлемо.

Воровато огляделся, поднял колбу в шутовском салюте, привычно сделал выдох и отхлебнул. Задохнулся. Отдышался. И блеснул глазами.

– Мама родная! – воскликнул коммандер Файн. – Ну, мужики, чтоб я так жил, а вы проснулись!

И жадно выпил снова.

* * *

Начальник штаба отдал распоряжение сбавить ход. Группа F расстегнула маски и переоделась из спецкостюмов в легкую рабочую форму. Астронавты радостно плескались в душе и жадно поглощали нормальную человеческую пищу. Но обычного упоения земной гравитацией никто не чувствовал. На группу навалилась такая проблема, какой еще не было за всю ее славную боевую историю.

Олег Игоревич Успенский, трехзвездный адмирал космического флота, кавалер орденов и медалей, немолодой и смертельно усталый человек, лежал в своей каюте, повернувшись лицом к стене. Лежал безвольно, как тряпичная кукла. В центре стоящего на рабочем столе монитора тлела затухающим огоньком красная точка – оставшийся за кормой Марс.

Это была демонстрация. Кто бы ни зашел в каюту – а дверь у адмирала была на этот раз против обыкновения не заперта, – первым делом он видел проклятую Красную планету на мониторе. Так Рашен без слов давал понять, что беседы по душам не получится.

Уже сутки прошли, как Рашен устранился от несения службы и лежал молча и неподвижно, отказываясь от еды и упорно не отзываясь на попытки заговорить с ним. Временами казалось, что он просто спит.

Лишившаяся командования группа F продолжала движение к Поясу. Согласно приказу группа сохраняла радиомолчание и не пыталась установить контакт с земной Сетью.

Но одинокому скауту, прячущемуся в метеоритном кратере на Фобосе, никто не мешал подключиться к частному марсианскому бакену и качать с него последние известия трех планет.

Едва началась передача, Рашен жадно впился глазами в сводку. А потом, ни слова не говоря, вывел на монитор оптику, установил изображение Марса по центру, откинул койку, лег и уткнулся в стенку носом.

Формально он никому не передавал командных полномочий. И ошарашенная новостями группа F никаких претензий Рашену не предъявила. Но адмирал вышел из игры сам.

Как он и ожидал, его подставили.

Только вот предательство оказалось несправедливо жестоким.

Группа F выполнила поставленную Адмиралтейством задачу просто блестяще. От марсианской шахты со всем ее гражданским персоналом не осталось и следа. Погибли и охраняющие разработку войска. Силы республиканской самообороны во главе с полковником Тоном.

Не было там никакой пиратской базы и в помине.

А был, судя по всему, плотный клубок финансовых интересов. Кому–то эта злосчастная шахта встала поперек горла, и этот кто–то готов был на все, чтобы разработка перестала существовать. Возможно, это был частный заказчик. Может быть, Совет Директоров хотел увеличить долю уранового экспорта на Марс. Или усложнить взаимоотношения между Ред–Сити и остро зависящей от марсианской руды Венерой.

А на Земле, как нарочно, акционеры колебались по животрепещущему вопросу роспуска флота. И нашлась хитрая и безжалостная сволочь, которая увязала одно с другим.

Контр–адмирала Эссекса у главного шлюза встречал Боровский. На этот раз Задница прибыл на «Тушканчик» без охраны и вид имел помятый. От начальника штаба за версту разило перегаром.

– Господин контр–адмирал… – начал было старпом, но Эссекс небрежно от него отмахнулся.

– Перестань, – сказал он. – Не время сейчас. И вообще, мы больше не армия. Пираты мы, Жан–Поль. Уголовники.

Боровский неприязненно скривился, но промолчал.

– Знаешь, что делать–то? – спросил Задница. – Есть идеи?