– Извините, сэр, – встал Педро. – Мы, конечно, знаем, что вы с Рабиновичем старые друзья, но это еще не повод вам так рисковать. Мы не дети, сэр. Мы отлично понимаем, что вы не вернетесь.

– Да ну? – спросил Рашен, хитро прищурившись.

– Я уважаю ваше мнение, сэр. Но, по–моему, прежде чем спасать наши шеи от петли ценой собственной жизни, вы могли бы спросить и нас, – заявил Педро.

– Вот именно! – заметил «Фон Рей», который явно очень не хотел принимать у себя на борту штаб контр–адмирала Задницы. – Все по красножопым стреляли, все и ответим. Не так, что ли, мужики?

– Так! – нестройным хором поддержали его мужики.

Рашен коротко глянул на Эссекса. Тот гордо выпятил грудь.

– Знай наших! – усмехнулся он.

В зале поднялся многоголосый шум, сопровождающийся вскакиванием с мест и бурной жестикуляцией.

– Все пойдем к Рабиновичу! – выкрикнул «Роканнон». – Пусть только рыпнется!

– Вы что, юноша, уже стрелять научились? – ехидно поинтересовался Рашен. – Облом системы у него, а туда же, как большой. Ну–ка, тихо все! Сели! А ну, сели по местам! Я кому сказал?!

Офицеры слегка поутихли, но смотрели по–прежнему воинственно и явно не собирались бросать адмирала в беде.

Рашен перегнулся через стол и заглянул в монитор.

– Не готово еще, – сказал ему Эссекс.

– И какой урод выдумал эту дальнюю связь! – в сердцах воскликнул Рашен. – Одно расстройство каждый раз…

– Русский ее выдумал, – подал голос Боровский. – Забыл фамилию. Что–то типа Айвенофф. Или Айвен…

– Что–то типа Эйзенштейн, – процедил Рашен. – Или типа Боровский. Чего ты там стоишь, народ пугаешь? Иди сюда!

– Мне отсюда лучше видно, – сказал Боровский. – Я слежу, чтобы никто под шумок нашу самогонку не спер.

Конференц–зал огласился дружным хохотом. Рашен улыбнулся. Боровский, как всегда, идеально подгадал с репризой. Никто лучше него не умел подавать дурацкие реплики в излишне патетический момент. Вот и сейчас Боровский всего лишь одной фразой сбил царившее в зале напряжение.

– Группа, стой! Внимание! – скомандовал Рашен. – У связистов пока не готова картинка. Мы получили донесение от коммандера Файна. Держитесь за кресла, господа офицеры. Файн нашел чужих. И они проявили агрессию.

Офицеры, как громом пораженные, уставились на Рашена. Несколько мгновений в зале никто не шевелился, а затем со своего места опять встал Педро. На этот раз очень медленно.

– Господин адмирал, сэр, – произнес он удрученно. – Простите мою дурацкую вспышку эмоций. Я вел себя недостойно. Приношу вам свои извинения, сэр.

– Спасибо, коммандер, – сказал Рашен. – Никаких проблем. Я отнюдь не в обиде. Надеюсь, вы понимаете, зачем я держал вас в неведении?

– Да, сэр. Теперь – да. Вы хотели проверить…

– Конечно. Вы уж простите мне этот небольшой эксперимент. Все мы люди, друг мой, у всех есть нервы. Сколько мы за эти сутки потеряли человек, Фил?

– Десять, – вздохнул Эссекс.

– Понимаете, – сказал Рашен, – мне нужно было убедиться, что группа F перенесла этот стресс и по–прежнему готова работать как единый организм. Я получил ответ, и я горжусь своими офицерами. Садитесь, Педро. Спасибо. Итак, господа, как только мы посмотрим, что там нашел Файн, я отошлю картинку на бакен полицейской эскадры. Ну что, теперь никому не кажется, что Рабинович меня арестует?

– Да что ж он, больной, что ли… – буркнул «Фон Рей».

– А реактор ты все равно починишь, – сообщил ему Боровский.

– Теперь уж починю, – согласился тот.

– Еще вопросы? – спросил Рашен. – Нет? Хорошо. Господа, вы получите отчет Файна на свои терминалы немедленно по окончании декодировки. Я рассчитываю в связи с этой новостью выступить примерно через два часа по внутригрупповой трансляции с обращением к личному составу. А сейчас прошу меня извинить, время… Эссекс!

– Господа офицеры!

– Вольно! Всем спасибо. Ровной тяги вам, друзья мои. И до встречи.

– Адмиралу Рашену – ура! – заорал кто–то. Рашен очень явственно смутился и под троекратный оглушительный рев почти бегом выскочил из конференц–зала. Уставом флота такие выражения чувств не были предусмотрены, да и не случалось раньше в группе F ничего подобного.

– Мозер! – крикнул Боровский, когда эхо отгуляло по стенам. – Где ты там? Хватай канистру, побежали!

– Я вот только не понимаю, – задал в пространство вопрос «Роканнон». – Зачем «Гордон» — то сдавать?