Шрифт:
– А-а-аааа!..
Не зная, как и зачем, действуя по наитию, Эрик отгонял Тьму. Он жмурился и морщил лоб, когда отрывал от девичьего тельца пласты мерзости и швырял куски боли в самое сердце зла, пульсирующего ужасом и ненавистью.
– Ах-ха-хха! Ха-ха! Хо!..
Хохоча как юродивый, мальчишка плевал на предчувствие скорой смерти, он был свиреп, как берсерк, он был подобен черноволчице, вылизывающей новорожденного щенка, он…
– Хватит, Эрик, хватит. Ей лучше! Лучше! Хватит! – Голос отца звучал едва слышно, будто издалека.
Зато Урд прошептала прямо в ухо:
– Перестань, малыш! Защекочешь до срама!
Звонкий девичий смех вернул Эрика в Мидгард.
7. Долина драконов
– Дано ему. Сила есть, много силы, но не поможет он, не спасет от яда невинно убиенных. Твой сын лишь…
– Чуть разжал объятия Костлявой. Я знаю, Урд, я понимаю как никто другой. Верь мне: Эрик сделал все, что мог. Сила его едва приоткрылась с помощью ягод лесных ведьм, но этого слишком мало, Урд.
– Она умрет, Сохач. – Голос седокосой старухи дрожал подобно арбалетной струне. – Она умрет, если мы…
– Если ты не отвезешь ее в Долину Драконов. Если не убьешь камень-ящера. Если не вырежешь из вонючей туши печень. Если не вытопишь из печени жир. Если ты – ты, Урд! – не смажешь драконьим жиром раны Гель.
– Прости, Сохач, я обманула себя надеждой. Спасибо тебе и сыну твоему. Вы были добрыми попутчиками.
Очнувшись, Гель тут же беззаботно защебетала, но Эрик видел: ей плохо, так плохо, что хуже некуда. Благодаря его стараниям она умирала медленнее, чем должна была, но все-таки умирала.
Жаль девчонку.
Забавно, но Эрика ничуть не удивили его новые способности: так же безразлично палэсьмурт принимает стужу, засыпая в теплой берлоге. Просто раньше парню не доводилось обрабатывать раны, вот и все. А еще Эрик уверен теперь, что расцелуй он глазницы Хеда – и брат прозреет. Не сразу, нет. Может, через год или даже десять, но обязательно!
– Я могу и вам помочь. Честно, могу! – Эрик приблизился к отцу и старухе Урд и очень удивился, заметив ужас на их лицах.
Взрослые боялись прикосновений его почти что змеиного жала.
Громко сглотнув, отец повернулся к Урд:
– Вместе отправимся в Долину Драконов. Стурманы подождут, правда? Мы успеем?
– Обязательно успеем! – Старуха обрадовалась решению Снорри.
Она заплела седину в тонкие косы, обвязала их вокруг головы соцветием болотного лотоса. Такими прическами в Замерзших Синичках привечают лучших воинов. Опоив Снорри приворотным зельем, она взяла его в густом малиннике в двадцати шагах от жаркого костра. Эрику и Гель плохо спалось в ту ночь. Слушая хрипы и стоны, детишки хихикали в кулачки и ближе прижимались друг к дружке.
Утром Эрик направил своего пахаря вслед за Быстриком, пахарем отца. Сонная Гель и помолодевшая после бурной ночи Урд не отставали. Впереди их ждала Долина Драконов.
Они ехали три дня и три ночи, скотину не берегли, спешили. Жаль, пахари, помесь ослов и единорогов, для скачек не годились – галопу-то их никто не обучал. Они выносливые и особого ухода не требуют, ведь звересловы поставляют в Замерзшие Синички отличных жеребят, но все же Эрик с ужасом ждал, что пахарь под ним вот-вот упадет…
Вечером четвертого дня кобыла Урд потеряла подкову и, улегшись на дороге, собралась издохнуть хозяйке назло, себе на облегчение. Сохач перерезал кляче горло. На ужин ели жилистое мясо, запеченное в листьях дикого винограда.
Кожа Гель покраснела и чесалась. Криволапая связала руки девочки за спиной. Не туго, но так, чтобы Гель не смогла расцарапать себя до смерти.
Как спуститься в Долину Драконов, если окружают ее неприступные скалы?
А очень просто! Надо лишь найти пещеру Мимира. Пещера эта – путь в одну сторону, запоминать дорогу не надо. Снорри заплатил мытарям два серебряных обрезка за право войти под каменные своды.
Сколько путники плутали в подсвеченной факелами мгле, неизвестно. Эрик впал в беспамятство, когда бурдюки давно уже опустели. В отчаянии Снорри Сохач задумал перерезать Быстрику глотку, чтобы соком его жизни утолить жажду, но тут в лицо ему повеяло прохладой. Снорри спрятал нож. Он понял, что дух подземелья отпустил скитальцев, потерявших надежду. Дух как бы говорил, что звездное небо и бескрайнее раздолье совсем рядом. Но обратной дороги нет и не будет, предупреждал дух. Только вперед!
И вот – звездное небо над головой.