— Я по объявлению! — громко сказал Олег.

«У вас продается славянский шкаф?», — добавил он про себя, прежде чем отворилась, гремя замками, деревянная дверь с облупившейся краской и он увидел за цепочкой настороженное лицо пожилой женщины в темных очках и с черными буклями парика, немного съехавшего набок. Галя говорила, будто ее парик рыжий, вспомнил Олег. Каждый день их меняет, что ли?

— Проходите, — негромко сказала она. — Называйте меня просто Катей, если забыли. И ни о чем не беспокойтесь…

— Да я и не беспокоюсь… — Он вошел, машинально вытер ноги о потертый коврик со следами станционной летней грязи — смесипыли и песка с мазутом.

Хотел было спросить об отчестве, но не стал. Не он здесь распоряжался и определял правила игры.

«Конспиративная» квартира, как назвал ее про себя Олег, была однокомнатная, бедная, со старыми и неряшливыми обоями.

Другая пожилая женщина, должно быть сестра, метнулась по комнате, махнула веником, прибрала напоследок что-то из женских тряпок, лежавших в кресле, потом быстро прошла на кухню, не поднимая глаз. За окном прогудела электричка.

— За вами не было слежки? — строго спросила Катя, закурив сигарету, и мотнула ему головой в сторону кресла, только что освободившегося от дамской канители.

— Да нет… — пожал плечами Олег, не торопясь садиться. — Простите, а в чем, собственно, дело?

— Сейчас все, все узнаете… Только как договорились: никаких диктофонов, хорошо?

Олег пожал плечами, открыл и показал свой кейс, она махнула рукой.

Миниатюрный диктофон от «Глории», висевший у него на шее в качестве медальона, показывать не стал.

— Я понимаю, вы привыкли ездить на машине, но они знают ваш номер и могут за вами проследить… И потому вам пришлось добираться на электричке.

— Простите, кто это — «они»?

— Сейчас все узнаете… — повторила Катя.

Он кивнул. Да, как и было условлено, машину Олег оставил возле входа в редакцию, где она всегда стояла, а сам вышел через черный ход в соседний двор. И уже оттуда доехал трамваем до площади трех вокзалов с последующей посадкой на электричку.

— Скажите, вы действительно все про меня знаете? — Он сел наконец в кресло. — Даже такое, чего не знаю я?

— Нет, что-то вы знаете… — Она отмахнула от него дым. — Например, вы бросили курить. А вчера вам звонила некая Вера Гладышева, ваша близкая знакомая из Саратова, с которой вы познакомились давно, лет пять назад, когда были там в командировке. И сказала вам, будто недавно развелась. Еще спросила, помните ли вы ее и хотите ли снова встретиться. Вы отказались… Я правильно говорю?

Олег промолчал. Только смотрел на нее, не зная, что и думать.

— А ваша дочка позавчера сказала вам неправду, будто ей звонила школьная подруга насчет двойки по сочинению. Ей звонил знакомый мальчик Сережа и сказал, что теперь дружит с другой девочкой из параллельного класса. И потому она была так расстроена.

— Хотите сказать… Вы нас подслушиваете?

Она ответила не сразу. Только сильнее затянулась дымом.

— Работа у меня такая, — сказала она негромко. — Только между нами. Работаю оператором в госорганах. Сами понимаете, где именно. И давала подписку о неразглашении. Это понятно? Лишнего не спрашивайте, все равно скажу только то, что посчитаю нужным. Чаю не желаете? Зин, поставь чаю… — крикнула она.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил Олег после паузы.

— Мне деньги нужны. За информацию. Мне копейки платят, как при советской власти, а сами… Мои начальники вон за границу ездят отдыхать, машины меняют. А мы, женщины-операторы, который год уродуемся, по шесть часов слушаем, кто с кем и кто о чем… Чуть живые после смены приползаем. От меня муж ушел. Все не верил, где я по ночам дежурю. Я ж не могу сказать, подписку давала!

— Но мне вы сказали…

— Ну то вам… Мне уж деваться некуда. Бывало, в газете прочитаешь про какой-то скандал, как кто-то с кем-то по телефону говорил: батюшки, да это ж моя работа! А они, начальники мои, налево ею торгуют! И думают, мы ничего не знаем. Надоело уже… Сын уже из армии пришел, его одеть надо, образование дать. Теперь все понятно?

Зина, старшая сестра, принесла чай в кружках и домашнее варенье в блюдечках на пластмассовом подносе. Не поднимая глаз, будто опасаясь увидеть гостя, она поставила его на стол и неслышно вышла.

— Вы пейте, пейте… — кивнула Катя. — Мне велено ваш домашний телефон прослушивать и все, что там у вас в квартире говорится, через прослушку. Все ваши домашние разговоры ко мне приходят, понимаете?

— То есть… — растерянно спросил Олег.

— К вам водопроводчики или сантехники до пятнадцатого июня приходили?