2. КАК НАЧИНАЛАСЬ ЗАПАДНАЯ ЭКСПАНСИЯ

Эпоха, в которую я приглашаю читателей, была бурной и неспокойной не только на Руси. Ее называют эпохой Возрождения и изображают по-разному: как время расцвета европейской культуры, гениальных мыслителей и художников, великих географических открытий. Но это была и эпоха жесточайших войн, заговоров, интриг, ядов, коварных убийств. Карта Западной Европы совсем не походила на нынешнюю, каждая из современных стран была раздроблена на множество мелких владений. И на самом деле развивать какую-то культуру большинству европейцев было просто некогда. Во Франции в XV в. начались процессы централизации. Ее короли дрались с герцогами Бургундии, Бретани, королями Прованса, причем дрались очень круто. Опустошали владения друг друга, уничтожали жителей захваченных городов. В Англии сторонники Йорков и Плантагенетов увлеченно резали друг друга в междоусобице Алой и Белой розы. В Испании христианские государства — Кастилия, Арагон, Валенсия, Наварра, вели войны с остатками мусульманского халифата.

Эпицентром эпохи Возрождения стала Италия. Во время крестовых походов на Ближнем Востоке и в Византии были награблены колоссальные богатства. Но французские, английские, немецкие рыцари погибали на чужбине, а их добыча перетекала к венецианцам, генуэзцам, флорентийцам, которые спонсировали походы, обеспечивали морские перевозки. Вдобавок итальянские государства монополизировали плавания по Средиземному морю. А по нему в Европу шли товары с Востока, в первую очередь, пряности и шелк. Это были не только предметы изыска. Без пряностей при тогдашних технологиях было невозможно заготовить впрок мясо, а шелковая одежда для европейцев была главным средством предохраниться от вшей и блох. Эти товары стоили очень дорого, и итальянские посредники получали сверхприбыли.

Богатели купцы, выделились семейства крупных банкиров Медичи, Барберини, Сакетти и др. В бизнесе участвовали властители 60 с лишним государств, на которые разделялась Италия, многие из них роднились с банкирами. Но им хотелось и сполна пользоваться своими богатствами. Швырялись деньги на строительство дворцов, на их украшение статуями и картинами — что и позволяло проявить себя талантливым архитекторам, скульпторам, живописцам. Но сам термин «Возрождение» придумали подхалимы. В Средние века было принято сетовать об упадке по сравнению с Древним Римом, теперь же льстецы заговорили, что величие Рима возрождается, сравнивали своих покровителей с Цезарями и Августами.

Как раз Древний Рим признавался образцом «красивой жизни». В Италии сохранились статуи, развалины храмов, мозаики, и на их основе стало развиваться новое искусство. Соблазнительные Венеры вытесняли во дворцах иконы Божьей Матери, фавны и Гераклы — святых мучеников. Да и сами иконы приближались к «античным» стандартам. Святых, по возможности раздетых, писали со смазливых натурщиков и натурщиц, писали и с заказчиков, вельмож и знатных дам. И нравы стали копировать Древний Рим в худшие времена его разложения. Аскетизм Средневековья был отброшен, Италию захлестнул культ чувственных наслаждений. «Декамерон» заменил людям Библию. На богослужения ходили для любовных свиданий. Супружеская верность признавалась чем-то смешным и пошлым. А богачи, пресытившись обычными «радостями», искали новизну в извращениях.

Казалось бы, с такими явлениями должна была бороться католическая церковь. Однако на Западе она традиционно являлась не только духовным, но и светским учреждением. Папы, многие архиепископы, епископы были суверенными правителями своих владений. Места легатов, каноников, настоятелей монастырей рассматривались в первую очередь с точки зрения дохода. Их продавали, давали в пожалование, аббатами или аббатиссами часто становились 8–10 летние дети высокопоставленных родителей. И церковь сама заразилась соблазнами «возрождения». Церковные князья, как и светские, ударялись в излишества, разврат, окружали себя роскошью. Петрарка писал, что достаточно увидеть Рим, чтобы потерять веру, а Лоренцо Медичи называл Рим «отхожим местом, объединившим все пороки».

И именно разложение католической верхушки стало одной из главных причин, по которым Русь и большинство населения Византии отвергли унию. О различиях в церковных догматах могли спорить богословы, простонародье о них не задумывалось. Но о чем было спорить, если греки и русские знали, что творится в Риме? О каком соединении церквей могла идти речь, если на папском престоле сменяли друг друга личности одна ярче другой. Например, Иоанн XXIII, в миру — пират Бальтазар Косса. Папа Сикст IV, который выдавал за Ивана III Софью Палеолог и прислал своего легата обращать Россию на «путь истинный», был известен как взяточник, гомосексуалист и убийца. Еще большую «славу» стяжал Александр VI Борджиа.

Он был испанским дворянином, ради карьеры приехал в Италию. Сожительствовал с некой Еленой Ваноцци, но предпочел ее дочь Розу. Они вместе спровадили Елену на тот свет, любовник произвел с Розой троих детей, подвизался у «святого престола» и выбился в кардиналы. А затем и в папы, не поскупившись на взятки — так, престарелому кардиналу Венеции за голос при своем избрании Борджиа отвалил 5 тыс. золотых и предоставил на ночь свою 12-летнюю дочь. Получив вожделенный сан, Александр VI дал сыновьям, Чезаре и Франческо, герцогства и кардинальские титулы. А красавица-дочь Лукреция стала любовницей и отца, и братьев. При этом Чезаре из ревности убил Франческо. Мамаша Роза благоразумно отошла в сторонку, а Александр VI c сыном и дочкой зажили втроем по-семейному.

Чезаре командовал папской армией, огнем и мечом сколачивал в Италии собственное королевство. Лукрецию четырежды выдавали замуж — двоих мужей убили, третий догадался сам сбежать. Их владения и богатства достались семье Борджиа. Александр VI и его дети вошли в историю как знаменитые отравители. Таким способом они пополняли казну, избавлялись от противников. Прикончили троих кардиналов и ряд вельмож, конфисковав их имущество. Иногда яд давали в вине или лакомстве. У Чезаре было особое кольцо с шипом — пожал кому-то руку, оцарапав ее, и вскоре человека не станет. А у Лукреции был аналогичный ключик от спальни. Она предлагала любовнику открыть слишком тугой замок, а потом испытывала острое удовольствие в постели, зная, что обнимающий ее человек обречен.