Прежде чем натянуть майку, он неловко указал под свою правую лопатку. Там участок вытатуированной карты нанесли сравнительно недавно, плоть оставалась все еще красной и воспаленной.

–  Это то, что Джоли обнаружила, туда она направилась и пропала.

Именно сюда они сейчас и держали путь, ведомые лишь наитием, готовясь пойти по следам его подруги.

Клод Бопре также считал важным местонахождение Джолин. Ее исчезновение совпадало по времени с тем днем, когда он последний раз видел сына. Перед своей пропажей Габриэль намекнул отцу о предполагаемом месте сбора Веннарда и других членов культа для проведения обряда очищения. Район был тем же самым. Поэтому, когда Клод прослышал о поисках Ренни своей пропавшей подруги в этой местности, он выдвинул свои шахматные фигуры одновременно: скромного проводника и смертельную охотницу.

И эти двое, теперь неразрывно связанные друг с другом, направлялись к потайному входу в катакомбы. Ренни выложил все, что знал о подземной сети склепов и тоннелей. О том, что темные миры, расположенные под ярким Городом Огней, некогда в старину были карьерами и назывались les carrieres de Paris. Древние раскопки, ведшиеся на глубине с десятиэтажный дом, образовали огромные полости и отходящую от них двухсотмильную запутанную сеть туннелей. Разработки когда-то велись в предместьях города, но со временем Париж вырос и так раскинулся поверх старых лабиринтов, что теперь половина столицы находилась над шахтами.

Затем, в восемнадцатом веке, городские власти распорядились, чтобы переполненные кладбища в центре Парижа были раскопаны. Миллионы скелетов - некоторые аж тысячелетней давности - были бесцеремонно скинуты в карьерные туннели, где их разломали и побросали как дрова. По словам Ренни, немало самых известных исторических фигур Франции погребены там: от лиц королевской династии Меровингов до героев Французской революции, от Кловиса, первого короля страны, до Робеспьера и Мари Антуанетты.

Однако задачей Сейхан поиск мертвых не являлся.

Ренни наконец свернул с главной магистрали и нырнул в узкий проулок между кофейней и кондитерской.

–  Сюда. Вход, о котором я говорил Вам, впереди. Друзья - парни из катафилов - должны были оставить для нас кое-какую снарягу. Мы всегда помогаем друг другу.

Проход сузился настолько, что пришлось пробираться по нему поодиночке. Заканчивался он небольшим двориком в окружении многовековых зданий. Некоторые окна были заколочены, другие демонстрировали некие признаки жизни: жалобно попискивала маленькая собачка, сушилось белье на веревках, какая-то мелюзга наблюдала за ними из-за занавески.

Ренни подвел ее к крышке люка, прятавшейся в затененном углу двора. Он выудил лом из-за мусорного бака, и вместе с ним две шахтерские каски с прикреплеными впереди лампами.

Он указал за бак.

–  Они оставили нам еще пару фонарей.

–  Твои КАТАФИЛЫ?

–  Ага. Мой приятель исследует подземелье Парижа, - сказал он, немного выпячивая гордость, провинциальный говор стал более заметен.
– Мы со всех уголков мира, разные по жизни. Некоторые шарятся по старому метро или канализационным коллекторам, других притягивают заполненные водой шахты, которые выводят в затопленные помещения глубоко внизу. Но большинство - типа Джоли и меня - привлекают не нанесенные на карту уголки катакомб.

Он замолчал, тревога тяжким грузом легла на его плечи, явственно просматривалась озабоченнось судьбой своей подруги.

–  Давай открывать уже, - сказала Сейхан, понуждая его шевелиться.

Она помогла сковырнуть крышку люка и откатить ее в сторону. Металлическая лестница, крепившаяся болтами к стене колодца, вела в темноту. Ренни затянул ремешок на своей каске. Сейхан предпочла фонарик.

Она бросила яркий луч в глубину.

–  Она ведет вниз к давно заброшенной секции канализационной системы, берущей свое начало с середины 1800-х годов, - сказал Ренни, забираясь на лестницу.

–  Канализация? Я думала, мы собрались в катакомбы.

–  Ну да, туда и идем. Канализация, подвалы, старые колодцы часто имеют тайные входы в древние катакомбы. Да ладно, пойдемте уже, я покажу.

Он полез вниз и она последовала за ним. Она ожидала скверного запаха, образованного сброшенными струпьями верхнего города. Но нашла его только сырым и заплесневелым. Они спустились, по крайней мере, на два уровня, пока, наконец, она обрела возможность ступить на твердую поверхность. Она посветила вокруг. Скрепленные раствором блоки облицовывали стены и низкий потолок старой канализации. Ее ботинки хлюпали по тонкому ручейку воды на полу.

–  Вот сюда.

Ренни прокладывал путь по канализации с уверенностью бывалой крысы. Через тридцать ярдов справа образовались решетчатые ворота. Он подошел к ним и потянул их на себя. Взвизгнули петли.

–  Теперь сюда.

Влажные звуки шагов повели глубже в темноту и закончились внизу, в помещении, которое заставило ее задержать дыхание. Стены были расписаны картиной пышного сада из цветов и деревьев, расположенного среди ручейков и лазурных бассейнов. Это было сродни вхождению в полотно Моне.