По окончании техникума в 1930 году Кузнецов поступил помощником таксатора в земельное управление в Кудымкаре. В 1931 году он восстановился в комсомоле, но в следующем году был вновь исключен — из-за судимости по хозяйственному делу (дело было сфабриковано НКВД). В июне 1932 года он был завербован Коми-Пермяцким окружным отделом ГПУ в качестве внештатного сотрудника — проще говоря, осведомителя (псевдоним «Кулик»). В 1934 году Кузнецов переехал в Свердловск и устроился на работу статистиком в «Свердлес», а затем чертежником на Верх-Исетский заводи, наконец, расцеховщиком конструкторского бюро «Уралмаша». В Сверловском областном управлении НКВД он проходил под кличкой «Ученый». В характеристике на Кузнецова было отмечено: «Находчив и сообразителен, обладает исключительной способностью завязывать необходимые знакомства и быстро ориентироваться в обстановке. Обладает хорошей памятью». В январе 1939-го Кузнецов познакомился с руководящим сотрудником НКВД Михаилом Журавлевым, который через несколько месяцев порекомендовал его начальнику отделения отдела контрразведки НКВД Леониду Райхману как способного агента, блестяще владеющего немецким языком и вообще полиглота. Так Кузнецов оказался в Москве, где и был привлечен к работе в НКВД — здесь заметим, что, по фильму, Штирлиц все-таки агент ГРУ, а не НКВД, то есть военной, а не политической разведки (иначе зачем ему праздновать 23 февраля — День Красной Армии; у чекистов был свой праздник). Сначала он работал секретным спецагентом контрразведки (с окладом кадрового оперуполномоченного) под кодовым именем «Колонист». Официально же Кузнецов, по оперативной легенде, являлся инженером-испытателем авиационного завода Рудольфом Вильгельмовичем Шмидтом.

Он работал по линии контрразведки, занимаясь освещением сотрудников немецкого посольства в Москве. В сентябре 1941 года Кузнецов писал: «Последние три года я, за коротким исключением, провел за границей, объехал все страны Европы, особенно крепко изучал Германию», — в результате этой подготовки и несомненных способностей к языкам Кузнецов получил настолько хорошие знания немецкого, что вполне мог сойти за коренного немца.

Летом 1942 года после соответствующей подготовки Кузнецов был направлен в отряд особого назначения «Победители» под командованием Дмитрия Медведева — фактически диверсионно-разведывательный отряд НКВД. В отряде Кузнецов проходил под именем Николая Васильевича Грачева (то есть, как и у Штирлица (Максим Исаев), у него даже русское имя было «не родным»). Центром деятельности Кузнецова стал город Ровно, где он появился с документами на имя немецкого обер-лейтенанта Пауля Зиберта (он и Штирлиц — кавалеры Железного креста 1-го и 2-го класса). Важнейшими сведениями, которые были им получены, стала информация о планировавшейся германским командованием операции «Цитадель» — наступлении на Курской дуге. Ему же удалось получить сведения о местонахождении Ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей, а также информацию о подготовке покушения на глав стран антигитлеровской коалиции во время их встречи в Тегеране.

Однако в деятельности Кузнецова было довольно много элементов авантюризма и тяги к проведению диверсий. Его самыми известными операциями стало убийство имперского советника Геля и его секретаря Винтера, через месяц он смертельно ранил заместителя рейхскомиссара Украины регирунгспрезидента Пауля Даргеля, а затем убил президента Верховного суда на Украине А. Франка — причем в здании самого суда, — а также вице-губернатора Галиции Отто Бауэра. Всего на счету Кузнецова было восемь убитых чиновников. Кроме того, он организовал похищение из Ровно командующего восточными войсками особого назначения на Украине генерал-майора Макса Ильгена (не «фон Илгена», как пишут обычно) и личного шофера рейхскомиссара.

Кузнецов совершил невозможное: русский человек, гражданский, ни в какой армии ни дня не служивший и даже воинского звания не имевший, в Германии никогда не бывавший, действовал под именем немца 16 месяцев, причем в столице рейхскомиссариата Украина, где было множество настоящих немцев.

В конце декабря 1943 года Кузнецов получил новое задание — развернуть разведывательную работу в городе Львове. В ночь на 9 марта 1944 года Николай Кузнецов попал в село Боратин Львовской области в засаду, устроенную бендеровцами, и погиб. Посмертно Кузнецов 5 ноября 1944 года был удостоен звания Героя Советского Союза.

В одной из публикаций в «Татарских новостях» на роль прототипа Штирлица был выдвинут Игорь Харитонович (Ибрагим Хатямович) Агагин, который во время войны под именами Отто Вебера, Рудольфа Крюгера и Рудольфа Бауера также действовал в немецком тылу и даже какое-то время служил адъютантом у комиссара тайной полевой полиции — армейском аналоге гестапо. Но опять-таки он был зондерфюрером, то есть фактически гражданским специалистом.

Ну и наконец, в самом конце, уже без всяких комментариев процитируем отрывок из интервью с одним из братьев Вайнеров — Георгием: «А тут еще замечательный господин Норман Бородин сказал нам с братом: «Дураки, вместо того чтобы сидеть в компаниях и по пьяному делу травить нескончаемые истории, вы лучше расскажите их друг другу, запишите и печатайте детективные романы». О Нормане я должен рассказать отдельно: он и его семья — потрясающий материал для грандиозного романа о возникновении, укреплении, победе идей и убеждений, их трансформации, крахе и последующем уничтожении всех идеалов. Отец Нормана Бородина, друг Ленина, был одним их первых российских коммунистов-подпольщиков. Его внесли во все анналы ФБР как реального создателя коммунистической партии США. Сыновья, Норман и Фрэд, родились в Нью-Йорке именно тогда, когда Михаил Маркович Грузенберг, взявший себе партийный псевдоним Бородин, создавал там компартию. В 1917 году Бородин вернулся в Россию, где ожесточенно строил коммунизм, пока его в 1947 году не посадили как шпиона и не убили в подвалах Лубянки. Норман Бородин, выполняя заветы папы, стал с молодых ногтей закордонным разведчиком — он знал все европейские языки и говорил на них, как по-русски. Именно он явился одним из прототипов Штирлица: мы с братом познакомили Нормана с Юлианом Семеновым, и это знакомство подвигло Юлиана на написание романа «Семнадцать мгновений весны». Будучи резидентом советской разведки, Бородин провел все четыре года войны в качестве американского гражданина, но члена швейцарской миссии Красного Креста в Берлине. Когда он вернулся победителем, его отблагодарили: отца убили, а сам Норман просидел с 1948-го по 1956-й. Потом его освободили, и он стал журналистом. Человек знал все на свете».

Если с прототипом Штирлица все понятно — это образ собирательный, — то сам сюжет «Семнадцати мгновений» крутится вокруг реальных событий. Это переговоры между Карлом Вольфом и Алленом Даллесом и его сотрудниками в Швейцарии. В фильме, естественно, дается советская трактовка этих событий — они подаются как заговор «проклятых американцев» против нашей страны. Можно сказать, что Лиозновой это полностью удалось — американцы в фильме значительно более отталкивающие, чем даже немцы. Если немцы все же наши противники, то американцы — вероломные союзники, думающие только, как бы напакостить нам, да еще, естественно, о деньгах.

В 8-й серии Вольф говорит:

Существует и другая трактовка событий, и, если честно, она кажется более реалистичной. Но целью этой книги не является дискутирование на тему операции «Санрайз/Кроссворд», поэтому ниже будет просто изложен основной ход реальных событий в Швейцарии.

Центральной фигурой переговоров, состоявшихся в Италии, стал Верховный руководитель СС и полиции в Италии, обергруппенфюрер СС и генерал войск СС Карл Вольф (сыгранный в фильме Василием Лановым).Одновременно он являлся начальником Личного штаба рейхсфюрера СС, но фактически с сентября 1943 года на этом посту он только числился и никаких конкретных обязанностей по этой должности не имел. Действовал ли Вольф по поручению Гиммлера, сказать сложно. Очень много говорит за то, что выход на американцев был его личной инициативой. Хорошо информированный о состоянии настроений населения на Севере Италии, Вольф в последнее время стал постоянно выражать беспокойство по поводу будущего развития событий: учитывая, что всем здравомыслящим людям было ясно, что конец войны уже не за горами, он считал вполне реальным, что после ухода немецких войск в Северной Италии будет сформировано коммунистическое правительство. Это опасение Вольфа было связано с тем, что наиболее активную позицию в этом регионе занимали партизаны, контролируемые именно коммунистами. Кроме того, на территории Югославии реальной силой обладал также коммунист — Иосип Броз Тито. Во всем этом убежденный антикоммунист Карл Вольф видел вполне реальную угрозу установления власти коммунистов на пока еще подконтрольной ему территории Европы.