Шрифт:
Им повезло. Какой-то джип, подмигивая поворотным сигналом, отваливал от тротуара, и Кэти мгновенно заняла его место.
– Такое бывает раз в жизни, – засмеялась Кэти, – чтобы припарковаться у самого кафе.
– Я не хочу есть, – произнесла Тина.
– Думаешь, я хочу? – ответила Кэти. – Так принято… Я обожаю это кафе. Вечером тут не протолкнуться, сплошь студенты. У меня есть любимый столик.
У окна, рядом с пышной пальмой, скучал мраморный овальный столик с двумя добрыми широкими креслами. Желто-зеленый попугайчик косил красным глазом из-за серебристых прутьев клетки.
– Привет, Антони! – поздоровалась с попугаем Кэти.
– Антони? – Тина засмеялась. – Что-то знакомое…
– Это второй муж Бекки… Он чем-то напоминает мне этого попугая. То ли мыслями, то ли ярким своим барахлом…
– А как поживает его родственница? Помнишь, ты рассказывала, что она даже хотела покончить с собой, помнишь?
– А… Ширли? – отозвалась Кэти и добавил: – Она вовсе и не родственница Антони.
– Как не родственница? – подозрительно заметила Тина. – Ты мне сама говорила…
– Говорила. А теперь я узнала такое про нее… Кстати, мы с Ширли часто приходим в это кафе…
– Ты с ней дружишь? – не без ревности спросила Тина.
– Как тебе сказать? Сама не знаю… Мне ее жалко.
– А что она тоже такая… как попугай?
– Что ты! – Кэти отодвинула кресло и вытянула ноги. – Хотя она похожа на птицу. Гладкие волосы, чуть удлиненный нос, глаза огромные, бархатные… Красивая… А мужчин ненавидит. При одной мысли о сексе ее тошнит.
– А тебя? – засмеялась Тина.
– И меня тоже, – охотно ответила Кэти. – Знаешь, мальчишки все какие-то идиоты. И прыщавые, противно.
Кэти заказала свой любимый фруктовый салат, два дринка и два пирожных «Манхэттен» – виртуозное сооружение из всякой вкуснятины. Тина одобрила. Она тут же принялась за пирожное, отодвинув в сторону салат.
Стеклянная стена кафе вбирала в себя кусок улицы. Тина таращила глаза и удивлялась. Сколько она слышала о Нью-Йорке, но увиденное ее ошарашило…
– Ну так что эта Ширли? – вспомнила Тина. – Она что, живет у вас?
– Нет, бабушка купила ей квартиру. Ширли живет одна. В детстве ее жизнь была сплошным кошмаром. И все из-за мужчин.
Глаза Тины разгорелись.
– Вот как? Расскажи, Кэти… Кстати, ты мне и о Бекки обещала рассказать, помнишь?
– Так ты же только что приехала. – Кэти покачала головой. – Ладно, я тебе расскажу о Ширли. Не знаю, с чего начать?
– Начни с самого начала, – посоветовала Тина.
– Как я сидела на диване?
– Давай. Как ты сидела на диване, – согласилась Тина.
– Ладно. Это было после моего возвращения из Парижа, месяц назад. Я тогда впервые увидела Ширли в аэропорту, до этого мы лишь перезванивались по телефону… Итак, мы приехали из аэропорта, пообедали и уединились в моей комнате… Как сейчас помню, я уютно свернулась калачиком на диване, а Ширли расположилась в кресле напротив…
А ВОТ И ШИРЛИ
…Ширли расположилась в кресле напротив. Она поглаживала пальцами подлокотник, не сводя с Кэти темных горячих глаз.
– Какая ты чистая, непорочная. – Было непонятно: одобряет Ширли новое знакомство или нет.
– У нас была пуританская семья. И Спрингфильд мой – не Париж. Конечно, я кажусь тебе провинциалкой, – проговорила со своего дивана Кэти.
– Почему же? Ты счастливая. Бог тебя любит. Заласканная, благополучная.
Кэти почудилась злость в голосе Ширли. Но тут Ширли умолкла.
– Ты, как кукушка на часах: спряталась в своем домике и дверь захлопнулась, – примирительно проговорила Кэти. – Мне кажется, что ты меня презираешь.
– Это раньше я презирала таких, – охотно ответила Ширли. – Моя жизнь была такая… Поэтому я ненавидела благополучных.
– Какая у тебя была жизнь? Расскажи, Ширли, пожалуйста.
– Зачем? Чтобы озлобить тебя? Бекки убьет меня. Такую чистоту нарушить!.. В твоем представлении мир – рай, а все люди – ангелы. Ты ведь у нас баловень… Наверно, и не плакала никогда…
Кэти смутилась. Она и впрямь не могла вспомнить себя плачущей. Родители ее обожали, единственный ребенок в семье. И бабушка Бекки в ней души не чаяла, приезжала из Нью-Йорка, осыпала подарками. В школе Кэти была первой ученицей – никаких проблем. Впрочем, она однажды ревела – когда поссорилась с Тиной…