Покидая городок, он ехал на своем великолепном жеребце сразу за Красавицей, что быстро шагала по теплому булыжнику мостовой.

Солнце припекало, и селяне — от мала до велика — высыпали на обочины дороги. Они глазели на Красавицу, тыкали в ее сторону пальцами, приподнимались на цыпочки, чтобы видеть ее лучше. А Красавица шла себе дальше по гальке, и полевые цветы щекотали ей стопы.

Она шла с высоко поднятой головой — как и велел Принц, — но глаза держала полузакрытыми. Прохладный ветерок ласкал ее обнаженное тело, и Красавица все думала о Замке Принца.

Из толпы раздавались приглушенные возгласы, лишний раз напоминая Красавице, что она обнажена. То и дело кто-то, чересчур осмелев, касался ее ноги, прежде чем Принц успевал щелкнуть кнутом.

Наконец они въехали на лесистый горный перевал. Здесь им встречались редкие группки крестьян, что глядели на принцессу из-за толстых веток дубов. По земле стелился туман, и Красавица чуть не спала на ходу. Ее груди, казалось, обвисли, размякли, а нагота вдруг перестала смущать.

Однако стоило впереди забрезжить солнечному свету и открыться бескрайней зеленой долине, как сердечко Красавицы забилось точно молоток.

Солдаты Принца возликовали, радуясь возвращению в родные земли. Впереди, на вершине утеса, у края глубокой пропасти возвышался Замок.

Размерами он намного превосходил родной дом Красавицы. Это нагромождение темных башен могло вместить весь мир, а его открытые ворота зияли голодным ртом у подъемного моста.

Со всех сторон к извилистой дороге бежали подданные Принца.

Из ворот, по мосту им навстречу выехала кавалькада всадников — под рев рожков, с развевающимися штандартами.

Воздух здесь был намного теплее. В долину совсем не задувал прохладный морской бриз. И света здесь было не в пример больше, чем в лесных деревеньках, что попадались по пути. Всюду Красавица видела крестьян в легких и ярких одеждах.

Когда они подъехали к замку, Красавица заметила, что на нее смотрят уже не простолюдины, к восхищению которых она привыкла, а настоящие лорды и леди.

Должно быть, она легонько вскрикнула и потупила взор, потому что Принц подъехал к ней и привлек ближе к себе.

— Смотри не подведи меня, Красавица, — прошептал он.

Они взошли по склону к мосту в Замок. Сбылись опасения Красавицы: на нее смотрели люди ее же сословия, в нарядах из белого бархата с золотой оторочкой и платьях праздничных цветов. Девушка не смела поднять глаз, заливаясь румянцем. Впервые ей захотелось молить Принца о пощаде, прикрыть наготу.

Одно дело, когда тебя выставляют напоказ перед немытой чернью, которая потом сложит легенды о твоей красоте, и другое — когда посмеиваются лорды и леди, надменно перешептываясь у нее за спиной.

Наконец Принц спешился и, велев Красавице опуститься на четвереньки, сказал, что именно так ей надлежит войти в Замок.

Остолбенев поначалу и зардевшись, она тем не менее исполнила волю Принца. Поглядывая краешком глаза на его сапоги и стараясь не отставать, Красавица пошла справа от хозяина по подъемному мосту.

Принц вел ее по широкому и длинному, погруженному в полумрак коридору. Красавица, не смея поднять глаз, видела вдоль стен подолы богатых платьев и блестящие туфли. Лорды и леди кланялись Принцу, шептали приветствия, слали ему воздушные поцелуи; а Красавица ползла рядом с ним на четвереньках, точно побитая зверюшка.

Наконец они вошли в Большой зал, с которым не сравнилась бы ни одна из комнат Замка Красавицы. В гигантском очаге ревел огонь, хотя сквозь высокие стрельчатые окна лился теплый солнечный свет. Толпа лордов и леди смыкалась позади Принца с Красавицей и следовала за ними к длинным столам, на которых уже стояли блюда и кубки. В воздухе витал густой аромат праздничного ужина.

Красавица предстала перед Королевой.

Мать Принца сидела в самом конце зала, на помосте. Ее накрытую вуалью голову венчала золотая корона, широкие рукава зеленого платья были расшиты жемчугом и золотой нитью.

Принц щелкнул пальцами, и Красавица подползла ближе к помосту. Королева спустилась и обняла сына.

— Это дочь наших вассалов из-за гор, матушка. Готова отбывать повинность. Она самая прекрасная на моей памяти и станет моей первой рабой любви. Я горжусь, что заявил на нее право.

— Еще бы. — В голосе Королевы звучали одновременно молодость и холод. Красавица не смела смотреть на местную правительницу, однако по-настоящему ее страшили слова Принца. «Она станет моей первой рабой любви». Красавица вспомнила загадочную и непонятную беседу Принца с ее родителями, в которой он упомянул их службу при своем дворе. Сердце девушки забилось чаще.