Епископальную Миссию. Пусть–ка его вернет себе Русское Консульство! Это, конечно, невозможно — никаких основательных причин на то Русское Консульство не представит. А место Духовной Миссии, кажется, имеется в виду взять от нее опять под Консульство; по крайней мере на часть места тамошний консул Матфей Матфеевич Геденштром[?] уж очень сильное притязание заявил. Вот по этому поводу я и хотел говорить сегодня с посланником. Я сказал:

— Совмещение на том месте двух учреждений — Консульства и Духовной Миссии — было бы крайне неудобно и в нравственном, и в физическом отношении. Свободного места там, вы увидите, очень мало, только основание бывшего дома консула и то, что находилось под службами его, и то занятое ныне садиком, разведенным о. Анатолием. Если консул будет одинокий человек, то он еще мог бы построить себе достаточное для него помещение, но присутствие там одинокого опасно в нравственном отношении (он может вести зазорную жизнь, о чем еще прежде была речь); если будет семейный — места для Консульства совсем мало, а если будет у него и секретарь — положительно негде меститься, коли не станете срывать зданий Духовной Миссии. А здания эти не только нужны Миссии, но, быть может, придется и увеличить их, ибо имеется в виду завести там Женское Духовное училище. В этом году мы заводим Женское Духовное училище в Кёото для юго–западных Церквей, так как здешнее наше училище оказывается крайне тесным; а через два–три года, если Бог поможет, устроим училище в Хакодате и для северных Церквей.

Александр Петрович благодушно с улыбкой слушал, однако заявил:

— Но я должен соблюдать интересы моего Министерства; там мест нет, или они очень дороги.

В ответ на это я объяснил, что и Министерство иностранных дел покровительствует интересам Духовной Миссии, и рассказал вышеизложенное, также то, что в 1870 году Министерство иностранных дел только по моей просьбе оставило при Консульстве (ныне Посольстве) священника именно с тем, чтобы этим обеспечить жалованье одному миссионеру и вместе настоятелю Консульской Церкви (каким был в то время я).

Александр Петрович уверил, что и для него дороги интересы Духовной Миссии, чему я охотно верю; не сказал, однако, что не коснется места Духовной Миссии в Хакодате, и я не знаю, как Господь устроит это дело.

Александр Петрович говорил потом, что дело о постройке Церкви в Нагасаки развивается. Гинцбург (еврей) место для нее уже пожертвовал; он же предлагает и построить на свой счет, но князь Гагарин, консул нагасакский, находит это несколько неудобным, и потому, кажется, Гинцбург отдаст деньги в Комитет, который князь хочет учредить для заведывания постройкой. Все это, однако, только в предположениях, по словам Извольского. Если Церковь будет построена, то он имеет в виду выхлопотать содержание для священника, но с тем, чтобы он был не миссионер. Я обещал ему приложить свои хлопоты, чтобы священник был семейный, с академическим образованием, как обыкновенно наши заграничные священники. Извольский проектирует и школу завести в Нагасаки для русских детей. Дай–то Бог!

13/26 июля 1901. Пятница.

Писал Матфей Юкава, катихизатор в Накацу, что Иосиф Окада (бывший католический проповедник, перешедший в православие) желает сделаться катихизатором. Отписал я Матфею Юкава: пусть Окада приходит в Катихизаторскую школу, а жене его, если он затрудняется в содержании ее, я буду от себя высылать по 4 ены, пока он будет учиться. И вдруг сегодня Юкава: «Так как жена Окада еще католичка и не хочет, чтобы он сделался православным проповедником, то потребовала развода, и он развелся с нею». Отписано ни минуты не медля: «Так как Окада нарушил Божий закон о супружестве (будете две в плоть едину), то не может быть катихизатором. Пусть опять сойдется с женою и мало- помалу обратит ее в православие, тогда и катихизатором может сделаться, иначе пусть, не нарушая закона о браке, изберет себе другой путь».

Нифонт Окемото длинным письмом доказывает, что не может ныне оставить Церковь в Оою (смотри 7/20 июля), иначе она расстроится, и Тимофей Циба, христианин в Оою, пишет то же. Нечего делать! Письма посланы к о. Павлу Кагета, чтобы он побыл в Оою, и если действительно Нифонт там очень нужен, оставил бы его до следующего Собора, а Петра Такахаси, назначенного в Оою, направил бы в Ханава, в которое Иоанн Ямагуци придет или нет — еще не известно — очень больной ныне лежит в Коофу; если выздоровеет, и пусть останется в Коофу вместо Нифонта; если нет, Коофу может на год остаться без катихизатора — место малоплодное.

14/27 июля 1901. Суббота.

Не перестают поступать из Церквей просьбы оставить на своих местах катихизаторов, переведенных Собором на другие: из Мориока — оставить там Игнатия Метоки; нельзя, иначе в Хоцинохе — кого же? Из Иваядо — оставить там Фому Ооцуки, он–де нужен для общества молодых людей (сейнен–квай), но преемник его Игнатий Хосияма будет не менее полезен им; Ооцуки же сам просился оттуда; из Эма опять — оставить там Мефодия Цуция; это, должно быть, старый сутяга Моисей Исии начинает опять дело смуты, и прочие. Все это так скучно, право!.. Отдохнуть бы хоть несколько дней от толчеи и рутины, но и этого нельзя. Боже, дай терпение и бодрость!

15/28 июля 1901. Воскресенье.

За Литургией катихизатор Тит Кано рукоположен во диакона для Церкви в Сендае.

Последние священники из приходивших на Собор отправились к местам службы: о. Петр Ямагаки, отлучившийся после Собора к родным жены своей в Оосака, и о. Николай Сакураи, бывший у родных в Фуса, последний выпросил и прибавку к содержанию — себе 2 ены и Моисею Симотомае — 2 ены. Моисею не хотел было я давать, ибо для себя со своей семьей он получает довольно — 16 ен, но на плечи его сел беспутный этот отец его жены, тоже Моисей, промотавший свой дом и землю, со сварливейшей своей женой–старухой. Бедному катихизатору плохо приходится при таких обстоятельствах. Церковь в Саппоро тоже ему помогает несколько в содержании.

16/29 июля 1901. Понедельник.

О. Иоанн Оно пришел, исполнивши свою Миссию в Такасаки и Маебаси. Согласил тамошних христиан в их споре касательно местопребывания о. Павла Морита. Сей ныне поживет год в Маебаси, потом два года в Такасаки, потом опять в Маебаси. О. Оно нашел христиан Такасаки очень незрелыми в христианстве сравнительно с христианами в Маебаси, и им будет полезно двухлетнее пребывание у них священника.

Были по пути к местам службы переведенные Собором: диакон Иоанн Оно, на пути из Сиракава в Эма, с женой Верой (дочерью покойного о. Иоанна Сакаи) и двумя детьми, младенцами; Моисей Мори, на пути из Сонобе в Канума, с сыном шести лет, Яков Оота — из Сендая в Одавара.