Снабжение жителей Северного Кавказа серьезно ухудшилось в период оккупации. В особо тяжелых условиях оказались горожане. Зарплата теряла свое значение как основной источник средств существования, да и она на ряде предприятий выдавалась лишь изредка. Сельские жители имели больше возможностей для удовлетворения своих потребностей в продовольствии, но значительную часть продуктов крестьяне сдавали в счет обязательных поставок, которым нередко сопутствовали реквизиции и прямой грабеж со стороны солдат вермахта. В привилегированном положении по сравнению с основной массой населения оккупированных районов находились представители местной администрации и полиции. Они получали стабильную зарплату, продовольственные пайки, имели другие преимущества.

В целом на Северном Кавказе продовольственная ситуация в период оккупации оказалась несколько лучше, чем, например, в центральных или северо-западных районах РСФСР, прежде всего благодаря природно-климатическим условиям региона, а также кратковременности оккупации. Однако и здесь значительная часть жителей, особенно поздней осенью и зимой, испытывала трудности в обеспечении продуктами питания. В разряд дефицитных товаров попали мыло, спички, другие предметы первой необходимости, а также одежда и обувь.

Социальная политика оккупантов имела четко выраженную направленность. При отделах социального обеспечения и благотворительности управ создавались специальные бюро помощи гражданам, репрессированным в годы советской власти. В их функции входило составление списков репрессированных, обследование состояния тех, кто претендовал на помощь, предоставление продовольствия и топлива, трудоустройство, выдача ордеров на жилье, назначение пенсий и единовременных пособий. Однако оккупанты не спешили с возвращением собственности бывшим владельцам.

Материальное положение населения ухудшала система налогов, введенная оккупационными властями. Все денежные налоги на оккупированных территориях делились на общие и местные. К первым относились налоги с оборота товаров, на заработную плату и подоходный налог. Налог с оборота, рассматривавшийся оккупантами в качестве главного источника денежных поступлений, взимался с производителей или продавцов в размере 4 % от суммы продажи или 2,5 % от валового оборота. От уплаты освобождались мастерские, удовлетворявшие заказы вермахта. Подоходный налог и налог на заработную плату взимались в размере 10 % от суммы поступлений. Минимальная сумма, не подлежавшая налогообложению, составляла 200 руб. в месяц (50 руб. в неделю или 6,66 руб. в день). От уплаты данных налогов освобождались крестьяне и «общинные хозяйства». Половина собранной суммы общих налогов поступала районному или городскому правлению, другая половина – военному командованию807. Местные органы власти вводили свои собственные налоги. Так, в Малокарачаевском районе был введен налог на собак: граждане, имевшие их, платили 50 руб., не имевшие – 100 руб.808 Неуплата налогов грозила нарушителю строгим наказанием – от денежного штрафа до расстрела.

Изменились размеры налогов с гражданских сделок. Оккупационные власти уменьшили налог на наследство, отменили налог на дарение, сократили налоги для частных домовладельцев, оставив размер земельной ренты на прежнем уровне. Участки и здания сельскохозяйственного или общественного назначения налогом не облагались. В сложившейся системе налогообложения преимущества получили сотрудничавшие с вермахтом частные предприниматели, крупные домовладельцы и землевладельцы, однако их на оккупированной территории насчитывалось немного. Снизились налоги со служителей религиозных культов, чьи доходы квалифицировались при советской власти как «нетрудовые» и облагались налогами с 40 %-й надбавкой809. В то же время для значительной части населения условия налогообложения ухудшились. Сократилось и количество бесплатных услуг населению. В наиболее тяжелом положении находились лица, ограниченные в возможности самостоятельного обеспечения в силу возраста или иных причин – дети, престарелые, инвалиды и другие категории нетрудоспособного населения, находившиеся на государственном обеспечении.

Перед своим отступлением оккупанты пытались вывезти или уничтожить имущество предприятий, учреждений и граждан. В Майкопе были уничтожены комбинат «Лесомебель», дубзавод, электростанция, ферментационный завод, железнодорожный вокзал, разрушены и сожжены другие предприятия810. Разрушения могли оказаться и большими, с этой целью действовали специальные команды «поджигателей», однако рабочие и служащие сумели спасти часть оборудования. Ущерб Адыгеи за период оккупации превысил 1 млрд руб., в Северной Осетии составил 1,5 млрд руб.811, в Кабардино-Балкарии – 1428 млн руб., в Черкесии – 489,7 млн руб.812

В целом социально-экономическая политика оккупантов на Северном Кавказе складывалась под воздействием ряда факторов, важнейшими из которых являлось обеспечение сырьем и продовольствием германской армии и промышленности, а также пропагандистские задачи. В результате оккупационные власти существенное значение придавали мероприятиям, призванным способствовать нормализации хозяйственной жизни региона: развитию частного предпринимательства, восстановлению промышленности и транспортной сети, контролю над денежным обращением и ценообразованием. В решении этих задач были заинтересованы сами оккупанты. В то же время данный курс в определенной степени отвечал и интересам населения региона.

Однако при осуществлении социально-экономической политики оккупационные власти столкнулись с серьезными трудностями объективного порядка. Эвакуация и боевые действия нанесли существенный материальный ущерб народному хозяйству. Восстановление разрушенного хозяйства требовало значительных капиталовложений и обновления материально-технических средств. Попытки нормализовать хозяйственную жизнь, наладить работу предприятий, финансовых учреждений, транспорта, стабилизировать цены не получали серьезной материальной поддержки и не могли иметь успеха.