Я прикусила нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать. Мои глаза увлажнились, но я сдерживала слезы. Я должна быть сильной для Дориана. Это не моя боль, а его.

— Тогда я скажу, что он худший монстр из всех, которые когда-либо существовали. И что ты гораздо лучше и сильнее, чем он, — хриплым дрожащим голосом ответила я.

Дориан покачал головой, отказываясь верить моим словам.

— Я прожил дюжину жизней. Смерть ничего не значит для меня. Я высосал жизнь из такого количества людей, что не могу даже вспомнить. Я наслаждался жестокостью. Я пристрастился к ней. Азарт охоты, преследование жертвы, только возбуждало мою безжалостность. Я был, как кровожадное животное. Скажи, такой человек заслуживает любви или смерти?

Медленно, я протянула к нему руку, и затаив дыхание приготовилась, что он оттолкнет меня. Но он стоял на месте, и я взяла его за руку.

— Каждый заслуживает любви, Дориан.

— В самом деле? — спросил он недоверчиво. — Серийные убийцы? Террористы? Насильники? Заслуживают ли они любви? Потому что я не лучше их.

Я обдумывала вопрос Дориана. Могу ли я полюбить серийного убийцу или насильника? Нет, абсолютно нет. Те люди не заслуживают ничего, кроме медленной, мучительной смерти. Дориан не похож на них. Он даже не человек. Он Темный Принц, сверхъестественная волшебная сила зла. И он действительно заслуживает любви.

Его представления о себе, и мужчина передо мной, мужчина, которого я люблю, не совпадают, несмотря на то, что он сделал.

— Ты не они, Дориан. Ты хороший. Меня не волнует, что ты делал раньше. Дориан — хороший, — я погладила его красивое, несчастное лицо, — пока ты решал проблемы, пытаясь помочь Тэмми, все это вернуло тебя обратно в то время, да?

— Да, — медленно кивнул он.

— Мне не стоило просить тебя вмешиваться. Я была в отчаянии, и я не подумала. Мне очень жаль. Дерьмо. — Мне следует быть более чуткой, а не просто предположить, что Дориан может этого сделать.

— Нет, — он покачал головой, — это не твоя вина. Мне следовало быть сильнее.

Я подошла к нему ближе и неловко попыталась обнять его напряженное, неподвижное тело.

— Не говори так. Ты сильный. Это нормально бояться, Дориан.

Его ледяные глаза смотрели в никуда.

— Когда я увидел ее, с пустым взглядом, не способную говорить, двигаться, ничего… это напомнило обо мне. Это было словно оглянуться и увидеть свой худший кошмар. Но твой худший кошмар это ты.

— Ты не должен переживать это снова, — прошептала я осторожно, поглаживая его спину. Я начала чувствовать, что часть напряжения, которое сковывало его, стало спадать, — Ты уже не тот человек. Ты свободен.

Дориан повернулся ко мне, его глаза пытались найти что-то под моей маской обнадеживающей улыбки. Потому что он знает правду; он знает, что я действительно чувствую. Я так же, как и он боюсь.

На самом деле, никто не свободен, пока убийца не найден. И даже тогда, мы все рабы наших союзов, нашего наследия. Мы рабы магии, которая течет по нашим венам.

Учат ли нас убивать или лечить, любить или ненавидеть, мы должны выбрать сторону.

И, когда я крепче обняла Дориана, я знала, что мой собственный выбор уничтожит меня. Я не могу потерять его. А именно это произойдет, если я присоединюсь к Светлым Магам и дам клятву извечно бороться с Темными, которые угрожают высвободить свою силу.

Тем не менее, я никогда не смогу встать на сторону Тёмных, оставив все чему меня учили мои родители, как биологические, так и приемные, и стать безжалостной дикаркой.

Я застряла, замороженная в своем собственном оцепенении, как Дориан. И прямо сейчас, даже его любовь не может помочь мне.

— Эй, Кармен, я собираюсь вернуться в офис и доделать кое-какую бумажную работу. Справишься без меня?

— Конечно, Габс, у меня всё под контролем. — Девушка прямо-таки сияла от гордости.

Прошло два месяца с тех пор, как я начала работать в "Кашемире" администратором. Два месяца сожительства с Морган в нашей новенькой шикарной квартире в Паралии. Два месяца, как Тамми, мама Джареда, находилась в состоянии оцепенения. И виноват в этом злобный колдун с садистскими наклонностями, жаждущий моей крови.

На счастье, управление высококлассным бутиком забирало очень много времени и отвлекало намного лучше, чем я поначалу думала. Но мне всегда нравилось решать сложные задачи.

Я бы согласилась на что угодно, лишь бы заглушить всепоглощающее чувство вины из-за того, что случилось с Тамми. И чтобы перестать думать о Дориане, который превратился в яростного хищника, преследующего добычу, и в результате, держался от меня на некотором расстоянии. Это было невыносимо, но я знала, что все ради моего блага. Находиться так близко, дышать мной — это было очень опасно для нас обоих. Не упоминая ненасытный сексуальный голод, который мы испытывали к друг другу. Было почти невозможно думать еще о чем-нибудь или сопротивляться желанию слишком долго.