Честно говоря, я была поражена терпению Рихарда. На его месте я бы уже давно вспылила и покинула столь негостеприимный дом, а он молчал и только с видимым интересом прислушивался к нашему разговору.

– Я выхожу замуж за этого, как ты говоришь, голодранца, вне зависимости от того, нравится он вам или нет, - твердо сказала я.

– Если ты сделаешь такую глупость, ноги вашей здесь не будет!
– пафосно вскричал отец.

– По завещанию мне принадлежит треть дома, - напомнила я.
– Так что запретить вы мне никак не сможете. Но я сама сюда больше не вернусь.

С этими словами я схватила жениха за руку и покинула родительский дом, сопровождаемая воплями отца о том, что я должна немедленно опомниться, вернуться и выйти замуж за Клауса. И все это по кругу в произвольном порядке.

– Не понравился я твоему отцу, - заметил Рихард.

– Ты же понимаешь, что ему никто, кроме этого Клауса и не понравится, - ответила я, все еще переживая разговор с родителем.

– Ну, в чем-то он прав. Я же действительно голодранец и, в некотором роде, охотник за твоим приданым. Тебя это не смущает?

– Так это же основа нашего договора. Ты играешь роль моего мужа, я тебе за это плачу, - недоуменно сказала я.
– Что, по-твоему, меня должно здесь смущать?

– Сам факт!
– неожиданно он ответил достаточно зло.

– Если тебя это так волнует, Клаус смущает меня намного больше, чем даже расставание со всей суммой наследства.

– Предлагаю тебе изменить наш договор следующим образом. Я в течении года играю роль твоего мужа и даю развод по первому требованию, а с твоей стороны не принимаю никаких денежных выплат. И жениться я согласен только на таких условиях.

– Но, Рихард, - запротестовала я, - это будет нечестно с моей стороны. В таком варианте я получаю намного больше, чем ты.

– Поверь мне, дорогая, я и в этом варианте получу намного больше, чем ожидал, - сказал он с какой-то странной полуулыбкой.

– И все равно мне кажется, что это неправильно, - проворчала я.
– Мы же с тобой договаривались.

– Я не буду брать у тебя деньги. И это не обсуждается, - отрезал он.
– Итак, твое решение?

– Можно подумать, у меня есть выбор.

– Выбор есть всегда, - ответил он.
– Между мной и Клаусом, к примеру. Или ты вообще можешь проигнорировать это требование завещания - ты же говоришь, что деньги тебе неважны.

– Но они важны моей семье.

– Причем намного больше, чем ты, - заметил он.

– Пойдем в храм, - сказала я, не желая говорить на эту тему. Все же он не совсем прав. Родители были уверены, что заботятся о моем счастье, но только какое счастье может быть с этим рыжим волосатым Хайнрихом.

Рихард взял меня под руку, и мы пошли. В тот самый храм, где три года назад собирались заключить брак Гюнтер и я.

Оказалось, что разговор с отцом - это еще не самое страшное, что ожидало меня сегодня. По дороге к храму мы встретили Гюнтера с Эви. Обычно я всегда замечала их издалека и сворачивала в ближайший переулок. Но тут они вывернули из дверей лавки буквально перед нами, и бежать мне было некуда.

– Иви, какая встреча, - радостно защебетала Эвамария, прижавшись к мужу и сладко мне улыбнулась. Тут ее взгляд упал на мой браслет.
– О, тебя можно поздравить? Наконец-то! Я так рада! Твой жених - такой симпатичный инор.

Правда, взгляд, которым она окатила "симпатичного инора" совсем не соответствовал словам. Этакая смесь пренебрежения с удовлетворением. Еще бы! За прошедшее время Гюнтер отнюдь не стал хуже. Высоченный, белокурый, красивый, он напоминал героев древних легенд, и от одного взгляда на него, у меня заболело где-то глубоко внутри. Он тоже обратил внимание на мой браслет, и взгляд его стал каким-то оценивающим. Но что там было оценивать? Мой жених по сравнению с ним казался просто слабым подростком.

– Извини, дорогая, мы торопимся, - сухо сказала я, и мы с Рихардом обошли парочку по дуге.

Вслед нам раздался довольный смешок бывшей подруги, но я сделала вид, что меня это не касается. Они оба ко мне не имеют никакого отношения, сказала я себе. Это прошлое, под которое надо провести черту и забыть. Только так.

– И кто это был?
– спросил Рихард, видя, что я ничего объяснять не собираюсь.

– Никто, - отрезала я.

– Так это из-за никого ты исполосовала мне всю руку? Понятно.