UR.ANUS
За всё, за всё тебя благодарю я. Лучшие стихи Золотого века о любви
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:
Вся книга целиком

Добрый совет

Давайте пить и веселиться,Давайте жизнию играть,Пусть чернь слепая суетится,Не нам безумной подражать.Пусть наша ветреная младостьПотонет в неге и вине,Пусть изменяющая радостьНам улыбнется хоть во сне.Когда же юность легким дымомУмчит веселья юных дней,Тогда у старости отымемВсё, что отымется у ней.1820

«Увы! зачем она блистает…»

Увы! зачем она блистаетМинутной, нежной красотой?Она приметно увядаетВо цвете юности живой…Увянет! Жизнью молодоюНедолго наслаждаться ей;Недолго радовать собоюСчастливый круг семьи своей,Беспечной, милой остротоюБеседы наши оживлятьИ тихой, ясною душоюСтрадальца душу услаждать…Спешу в волненье дум тяжелых,Сокрыв уныние мое,Наслушаться речей веселыхИ наглядеться на нее;Смотрю на все ее движенья,Внимаю каждый звук речейИ миг единый разлученьяУжасен для души моей.1820

К *** (Зачем безвременную скуку)

Зачем безвременную скукуЗловещей думою питать,И неизбежную разлукуВ унынье робком ожидать?И так уж близок день страданья!Один, в тиши пустых полей,Ты будешь звать воспоминаньяПотерянных тобою дней!Тогда изгнаньем и могилой,Несчастный! будешь ты готовКупить хоть слово девы милой,Хоть легкий шум ее шагов.1820

Черная шаль

Гляжу, как безумный, на черную шаль,И хладную душу терзает печаль.Когда легковерен и молод я был,Младую гречанку я страстно любил;Прелестная дева ласкала меня,Но скоро я дожил до черного дня.Однажды я созвал веселых гостей;Ко мне постучался презренный еврей;«С тобою пируют (шепнул он) друзья;Тебе ж изменила гречанка твоя».Я дал ему злата и проклял егоИ верного позвал раба моего.Мы вышли; я мчался на быстром коне;И кроткая жалость молчала во мне.Едва я завидел гречанки порог,Глаза потемнели, я весь изнемог…В покой отдаленный вхожу я один…Неверную деву лобзал армянин.Не взвидел я света; булат загремел…Прервать поцелуя злодей не успел.Безглавое тело я долго топталИ молча на деву, бледнея, взирал.Я помню моленья… текущую кровь…Погибла гречанка, погибла любовь!С главы ее мертвой сняв черную шаль,Отер я безмолвно кровавую сталь.Мой раб, как настала вечерняя мгла,В дунайские волны их бросил тела.С тех пор не целую прелестных очей,С тех пор я не знаю веселых ночей.Гляжу, как безумный, на черную шаль,И хладную душу терзает печаль.1820

«Мне вас не жаль, года весны моей…»

Мне вас не жаль, года весны моей,Протекшие в мечтах любви напраснойМне вас не жаль, о таинства ночей,Воспетые цевницей сладострастной:Мне вас не жаль, неверные друзья,Венки пиров и чаши круговыеМне вас не жаль, изменницы младыеЗадумчивый, забав чуждаюсь я.Но где же вы, минуты умиленья,Младых надежд, сердечной тишины?Где прежний жар и слезы вдохновенья?..Придите вновь, года моей весны!1820

«Мой друг, забыты мной следы минувших лет…»

Мой друг, забыты мной следы минувших летИ младости моей мятежное теченье.Не спрашивай меня о том, чего уж нет,Что было мне дано в печаль и в наслажденье,Что я любил, что изменило мне.Пускай я радости вкушаю не вполне;Но ты, невинная! ты рождена для счастья.Беспечно верь ему, летучий миг лови:Душа твоя жива для дружбы, для любви,Для поцелуев сладострастья;Душа твоя чиста; унынье чуждо ей;Светла, как ясный день, младенческая совесть.К чему тебе внимать безумства и страстейНезанимательную повесть?Она твой тихий ум невольно возмутит;Ты слезы будешь лить, ты сердцем содрогнешься;Доверчивой души беспечность улетит,И ты моей любви… быть может, ужаснешься.Быть может, навсегда… Нет, милая моя,Лишиться я боюсь последних наслаждений.Не требуй от меня опасных откровений:Сегодня я люблю, сегодня счастлив я.1821

Кокетке

И вы поверить мне могли,Как простодушная Аньеса?В каком романе вы нашли,Чтоб умер от любви повеса?Послушайте: вам тридцать лет,Да, тридцать лет – немногим боле.Мне за двадцать; я видел свет,Кружился долго в нем на воле;Уж клятвы, слезы мне смешны;Проказы утомить успели;Вам также с вашей стороныИзмены, верно, надоели;Остепенясь, мы охладели,Некстати нам учиться вновь.Мы знаем: вечная любовьЖивет едва ли три недели.С начала были мы друзья,Но скука, случай, муж ревнивый…Безумным притворился я,И притворились вы стыдливой,Мы поклялись… потом… увы!Потом забыли клятву нашу;Клеона полюбили вы,А я наперсницу Наташу.Мы разошлись; до этих порВсё хорошо, благопристойно,Могли б мы жить без дальних ссорОпять и дружно, и спокойно;Но нет! сегодня поутруВы вдруг в трагическом жаруСедую воскресили древность –Вы проповедуете вновьПокойных рыцарей любовь,Учтивый жар, и грусть, и ревность.Помилуйте – нет, право нет.Я не дитя, хоть и поэт.Когда мы клонимся к закату,Оставим юный пыл страстей –Вы старшей дочери своей,Я своему меньшому брату:Им можно с жизнию шалитьИ слезы впредь себе готовить;Еще пристало им любить,А нам уже пора злословить.1821

«В твою светлицу, друг мой нежный…»

В твою светлицу, друг мой нежный,Я прихожу в последний раз.Любви счастливой, безмятежнойДелю с тобой последний час.Вперед одна в надежде томнойНе жди меня средь ночи темной,До первых утренних лучейНе жги свечей.1821

Иностранке

На языке, тебе невнятном,Стихи прощальные пишу,Но в заблуждении приятномВниманья твоего прошу:Мой друг, доколе не увяну,В разлуке чувство погубя,Боготворить не перестануТебя, мой друг, одну тебя.На чуждые черты взирая,Верь только сердцу моему,Как прежде верила ему,Его страстей не понимая.1822