Какое-то время я была совершенно спокойна, однако даже самая высокая степень снисходительности имеет предел. И потом, мне думается, я говорила с ним достаточно резко. Он старался изо всех сил, долго старался смягчить мое негодование, но та женщина действительно глупа, если будучи оскорблена ложным обвинением, может быть подкуплена комплиментами. Наконец, он несколько стих, раздраженный не менее меня, но все еще продолжал проявлять свой гнев. Я старалась казаться совершенно спокойной, но он вновь дал выход самому неистовому негодованию. Поэтому я могу рассчитывать, что он остынет скорее и, возможно, от его возмущения не останется и следа. Что касается меня, то мой гнев останется столь же сильным и непримиримым.

Сейчас он заперся в своей комнате, после того как оставил меня. Можно представить себе, как неприятны его размышления! Однако чувства некоторых людей просто непостижимы. Я пока еще недостаточно спокойна, чтобы говорить с Фредерикой. Она не скоро забудет того, что произошло сегодня. Она поймет, что напрасно расточала свои чувства любви к нему и навсегда обрекла себя на презрение всего мира и будет вечно испытывать неистощимое возмущение свой уязвленной матери.

Любящая тебя

Черчилль

Позволь мне поздравить тебя, моя дорогая мама. Дело, которое доставило нам столько переживаний, близится к счастливому завершению. Наши надежды многообещающи и, поскольку обстоятельства приняли теперь благоприятный оборот, мне очень жаль, что я сообщила тебе о моих опасениях. Теперь, когда я так рада узнать, что опасность миновала, остается лишь сожалеть, что все это обошлось так дорого и заставило тебя так страдать.

Я так сильно взволнована и счастлива, что едва держу перо в руках, но я решила послать тебе с Джеймсом несколько строк, чтобы ты получила некоторые пояснения к тому, что должно тебя сильно поразить, поскольку Реджинальд, повидимому, возвращается в Паклэндс.

Полтора часа назад я сидела за завтраком с сэром Джеймсом, когда мой брат позвал меня. Я сразу поняла – что-то случилось. На его лице отражалось волнение, и он говорил с большим чувством. Ты, моя дорогая, знаешь, какие у него порывистые манеры, когда он в чем-то особенно заинтересован.

– Кэтрин, – сказал он мне. – Сегодня я собираюсь ехать домой. Мне жаль покидать тебя, но я должен уехать. Я уже долго не виделся с отцом и мамой. Я намерен сначала немедленно отправить Джеймса с моими охотничьими собаками, и поэтому, если у тебя есть письмо к ним, то он может его захватить. Я сам не прибуду домой до среды или четверга, потому что еду через Лондон, где у меня есть дела. Но прежде чем мы расстанемся, – сказал он тихим голосом, но еще с большим волнением, – я должен предупредить тебя о следующем. Не допусти, чтобы Мартин мог сделать Фредерику Вернон несчастной. Он намерен жениться на ней; ее мать всячески поощряет эту идею и способствует ее осуществлению. Однако Фредерика не может примириться с неизбежностью такого акта. Я говорю с полной убежденностью в справедливости моих слов. Я знаю, что она станет действительно несчастной, если он будет по-прежнему оставаться здесь. Она прекрасная девушка и заслуживает лучшей судьбы. Немедленно выставь его отсюда. Сам он просто глупец, но Бог знает, что может замыслить ее мать! До свидания, – добавил он, горячо сжимая мою руку. – Я не знаю, когда мы снова свидимся. Но помни, что я сказал тебе о Фредерике. Ты должна позаботиться о том, чтобы с ней не поступили несправедливо. Она очаровательная девушка и у нее очень светлый ум, которого мы недооценивали.

Потом мы расстались с ним, и он сбежал вниз по лестнице. Я не пыталась остановить его, потому что понимала его состояние. Нет необходимости описывать мое настроение, когда я слушала его слова. Минуту или две я стояла неподвижно, изумленная и переполненная самыми приятными чувствами. И все же потребовалось какое-то время для размышлений, пока я не стала безмятежно счастливой.

Примерно через десять минут после моего возвращения в гостиную, в комнату вошла леди Сьюзан. Конечно, я заключила, что она поссорилась с Реджинальдом, и с нетерпением и любопытством искала на ее лице подтверждения моей догадки. Однако эта непревзойденная обманщица казалась совершенно не озабоченной, и после того, как мы некоторое время болтали по разным пустячным поводам, она сказала мне:

– Я узнала от Уилсона, что мистер Де Курси собирается покинуть вас. Правда ли, что он уезжает из Черчилля этим утром?

Я ответил, что это действительно так.

– Вечером он ничего нам не говорил об отъезде, – сказала она смеясь, – и даже утром за завтраком. Но, может быть, он тогда еще не решил сам. Молодые люди часто очень поспешны в своих решениях. Они принимают их не менее поспешно, чем склонны выполнять их. Меня бы не удивило, если бы он не передумал и не уехал.

Вскоре после этого она вышла из комнаты. Но я уверена, милая мама, что у нас нет причин для опасения по поводу вероятности изменения его планов. Дело зашло слишком далеко. Они, должно быть, поссорились в связи с Фредерикой. Ее невозмутимость поражает меня. Как ты будешь рада, вновь увидев его; увидеть его достойным твоего уважения, способным сделать тебя счастливой!

Когда я напишу тебе в следующий раз, то смогу, надеюсь, сообщить, что сэр Джеймс уехал, леди Сьюзан повержена, а Фредерика спокойна. Нам предстоит многое сделать, но все это будет сделано. Я с нетерпением ожидаю вестей о том, как эта новость повлияла на ситуацию. С наилучшими пожеланиями.

Всегда твоя

Черчилль