UR.ANUS
Фантасофия. Выпуск 3. Андеграунд и Эротика
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

Комментарии: Я попытался написать о какой-то любви, но она шизофренична. Возможно, она стала шизофреничной благодаря пережитой в свое время пропаганде секса и насилия, падения Советской Любви. Стиль письма, фабульность и эгоцентричность взгляда я решил назвать сверхреализмом. Шизофреник, как это не парадоксально, видит все сверхреально. Я не могу плакать по поводу чьей-либо смерти, но я могу плакать, да и то редко, точнее уже не плачу, но плакал, по поводу смерти своей души, которая из-за болезни переживается снова и снова. Я не плакал по поводу смерти бабушки (сейчас, когда я пишу эти строки, прошел уже год), я не плакал, хотя и почувствовал рассудком суррогат вины, кода умер человек – Касымов А. Г. [1] , я не смог выразить по-настоящему жалость по поводу умершего (утонувшего и лежавшего некоторое время в реанимации) хирурга, лечившего меня два года назад, когда я разбился, упав с не очень большой и не очень маленькой высоты. Вообще я, при всей навязчивой любви к своему Я… Вообще мое Я не существует, и это плохо. Ксения… Естественно ей и вообще кому-либо нет нужды в несуществующем Я при наличии раздражительного и капризного суррогатного характера.

1

Касымов Александр Гайсович (1949–2003) – известный уфимский критик и писатель, публиковался в московских литературных журналах.

Окончательное резюме: а вообще я не люблю ни одной женщины в кое-каком половом смысле.

Александр Новакович

Шуточные

№ I

Итак, зовешься ты – Татьяна! Соседка, ты так часто пьяна. Ну, соберись ты, в бога мать! Чтоб доползти ко мне в кровать.

№ II

Чекушка – не подружка, А слабое звено, Но пил и Пушкин кружками С Ариной заодно. Наверное, не менее Видал я кружек дно, Но вот стихотворение На три ведра одно.

№ III

Сара, зачем же Абраму Ты в анекдотах даешь? Я тебе – мощь Авраама, Ты мне с брильянтами брошь.

№ IV

Построил баню, чтоб отмыть свои грехи, Дров наколол, припас воды и мыла. Соседку пригласил – а чем мои грехи Плохи, чтобы красотка не отмыла?..

№ V

Твоих лодыжек холодрыжки Согрел губами, ой-гого. Но есть в запасе две Иришки На ужин сердца моего.

№ VI

И вот она уже спустила (сь) с трапа. Ну всё, что можно бросил на весы. Я перед ней снял кожаную шляпу, Она передо мной – свои трусы.

№ VII

Нам не дано командовать грехами — Они по курсу каждый день встают: То облаком, то пальмой, то камнями, А то из собственного Я ну так и прут. Ну вот те раз, хоть в рай, хоть в ад! Где ж нам найти такой расклад? Чтоб, где упал, там в качестве подстилки Лежали б в изобилии опилки. А что, командовать грехами Не легче, чем своими потрохами. Но не дурнее каждый сам себя, Штурвалом выбирая в сердце Я.

№ VIII

Летит фанера над Парижем, Гремят загнутые края. Я пригляделся к ней поближе — О, Боже мой, ведь это ж я!

Осеннее

Осенней музыки волшебный тихий свет — В ней медь осин позванивает тонко. Поет синица редко и негромко, А эхо еле слышится в ответ. Последний праздник поредевших крон… Кружатся листьев разноцветных звуки. Могучий дуб взметнул над парком руки — И музыка плывет со всех сторон. Лишь ветерок заденет на лету На берегу три тоненькие липки, Как три отлично сыгранные скрипки, Поют, а лист теряет высоту. Играют тихо нам и сентябрю Волшебные осенние сонеты, И даже голых веток кастаньеты Ведут упорно партию свою… Все эти звуки в сердце сберегу! Оркестры в парке, вы теперь не в моде. Но что-то ведь должно звучать в природе, Прижатой городом к реке на берегу?..

Станция осень

Я пишу вам со станции Осень, Где с берез золотая пурга Устилает озерную просинь И рыжеющие берега. Машут мне журавлиные крылья, И над рощами крики «Прощай!» Проплывают… И острые клинья Колют душу мою невзначай. Тихо, мирно на станции Осень, Тихо в сердце… Чу! Слышится стук! Может, поезд приехал мой поздний? Иль ушедший вернулся мой друг? Зря. Не надо ни шума, ни света — Не рванусь я навстречу бегом. Я пойду к вам в минувшее лето Под дождями и снегом пешком…

Рустем Мирсаитов

Куртуазные

№ I

Я сегодня был во сне котом. Песни пел любимой под окном. И, рассудок потеряв от страсти, Влез чрез форточку в её я тихий дом… …В изумрудной бездне твоих глаз Прочитал взаимность. И экстаз Эндорфином залил мое тело… …И клыками впился я тотчас — В твой загривок. Лапами обвил Твою шею. В «танце» закружил — По полу квартиры тихо спящей, И свою истому в ночь «излил» — Нежным воем. Ты же, подо мной «Плакала» ребенком: «Сладкий, мой…» …Утонули в неге аффективной Мы, ЛЮБОВЬ творя, вдвоем с тобой… …В явь вернулся разум от толчков, Сотрясавших тело и альков — В дом мой холостяцкий «заглянула» «ГОСТЬЯ», вылив «сок» на ткань трусов…

№ II

Все мысли мои «ножом» искромсала ненависть я в пресных строчках ее вычитал-выслушал-выгадал весть «пыжом – выстрелом» по голове обухом что есть от боли моей от позора ВАМ какая-то выгода залиты кровью слезами обидой мозг и глаза по самое по не хочу и как здравствуйте — в недалеком будущем видится чей-то страх животный агония — предсмертное состояние но все это пустяки главное ненависть, НЕНАВИСТЬ… …ни мольбы, ни стенания не помогут когда ЗЛОЙ ТАТАРИН «саблю» кривую точит и суть свою разгоняет кумысом по жилам ох, пожалеть предстоит кому-то по локоткам коих не достать ох, занемогут животом и оголятся своим «тылом»… …и я вижу, как ВАС этим страхом корчит ждите, ЖДИТЕ… ЖДИТЕ идет ЗЛОЙ ТАТАРИН и всех с-сук задрочит