– Марта Андерсон? – спросила она и заглянула в свои бумаги.

– Собственной персоной, – ответила Марта и протянула вперед руку. Ей стало интересно, знали ли здесь заранее о ее прибытии, ведь вряд ли кто-то из восьмидесяти заключенных мог поверить, что они получат себе на шею семидесятидевятилетнюю преступницу.

Но что такое возраст! Кто-то в девяносто мог по бодрости и живости духа не уступать семидесятилетним, а некоторые в семьдесят пять выглядели на сто. Марта же, по ее ощущениям, находилась в довольно хорошей форме. Она ведь тренировалась в изоляторе и не собиралась использовать здесь ролятор, но оставила его на случай, если опять придется реализовать какой-то преступный замысел. И пусть, насколько она понимала, остальная масса заключенных состояла главным образом из молодежи тридцати-сорока лет, это ее нисколько не смущало. Наоборот, она любила молодых, они зачастую были более деятельные, чем ее ровесники.

Разобравшись с бумагами Марты, блондинка с конским хвостом на затылке отвела ее в приемное отделение. Здесь Марте, к сожалению, пришлось снять одежду для осмотра. Конечно, было унизительно раздеваться донага перед чужими людьми, когда ты не выглядишь как в лучшие дни, но приходилось подчиняться. Понятно, что надзиратели хотели проверить, нет ли у нее чего-то запрещенного.

– Как вы думаете, почему у человека появляется столько морщин в старости? – спросила Марта и показала на складки у себя под подбородком и на животе. – Какая польза от них?

Женщина с конским хвостом посмотрела на нее, но ничего не сказала.

– Нельзя ведь, как на лице, делать подтяжку на всем теле, как бы это выглядело? – продолжила Марта и, не сдержавшись, улыбнулась собственной шутке.

– Поднимите руки.

– Ага, да. Я, конечно, могла что-то спрятать под мышками. Но гораздо больше места под обвисшей грудью.

Лицо надзирательницы осталось непроницаемым.

– Она идеально подходит, чтобы спрятать бриллианты, даже если они могут натереть немного, – прощебетала Марта и показала на два потерявших былую форму воспоминания о прошедших временах.

– Понимаете, золото ведь слишком тяжелое и скатывается вниз.

– Извините? – поинтересовалась надзирательница.

– Как вы поступаете с грудными имплантами, кстати?.. У вас есть специальный сканнер?

– Вы можете снова одеться, – сказала обладательница конского хвоста, и Марта не заметила у нее на лице даже намека на улыбку. – И затем вы должны проследовать со мной к доктору.

– Я не больна.

– Нам надо осмотреть ваше тело.

Марта сразу же поняла, о чем речь, сделала глубокий вдох и с шумом выпустила воздух через рот.

– Вы очень добры, это приятный сюрприз, я давно не была у такого врача, но, честно говоря, вы потратите время зря. Я же не спрятала картины там.

Надзирательница одарила ее убийственным взглядом, и Марта замолчала. Наверное, она выбрала неправильные время и место для шуток. Это ведь в любом случае была тюрьма. И в то самое мгновение она догадалась, что ее ожидает. Пребывание в Хинсеберге вряд ли могло стать таким приятным, каким она себе представляла.

Время содержания в следственном изоляторе закончилось, и сейчас Гения ждал переезд. Он сидел в камере и перебирал полученные от Марты стихотворения. Мог ли он сохранить их? Ведь их могли изъять и проанализировать в новом месте. Одновременно его мучили сомнения, сможет ли он запомнить то, что она написала. Ему требовалось, конечно, взять их с собой. В худшем случае он же мог солгать и выдать все за собственное творчество.

Он перечитал стихотворения снова. В первых она делала акцент на деньгах в водопроводной трубе, а в последних выдвигала конструктивные предложения о том, как поступить с миллионами. Конечно, она собиралась помогать престарелым, культуре и бедным, она явно стала сентиментальной и жалела музеи, чье финансовое положение оставляло желать лучшего, поэтому предложила вернуть часть добычи в Национальный музей, например в качестве дара от неизвестного мецената. Много богатства искусству вернуть, или как там она написала.

В следующем стихотворении ее мнение явно изменилось. Что похоронено в теснине вод проточных, пусть там и остается навсегда. Значит, если он правильно понял, деньги должны были оставаться в трубе в любом случае, но, возможно, речь шла об одном из ее обычных обманных ходов?

Священник, который тайком читал всю их переписку, приходил во все большее недоумение, и Гений сразу объяснил ему, что заключение явно сказалось на Марте не лучшим образом. А в двух последних стихотворениях она взяла быка за рога.

То есть Марта хотела, чтобы они отдали деньги другим, но сохранили какую-то часть для себя, для поездки в жаркие страны. А потом им требовалось запустить в работу Воровской фонд и поддерживать его функционирование каким-то образом.