Набрав в грудь воздуха, я постаралась выполнить его просьбу, излагая только новые факты и с огромным трудом воздерживаясь от комментариев. Он выслушал не перебивая.

— Теперь ты послушай. Так мне задурила голову Ренусем, что я тоже все думаю о нем, хотя нужен он мне как рыбке зонтик. Ну и не выдержал, взял и позвонил Анджею, он до сих пор в Бостоне, ты знаешь.

— И что? Очень бы хотелось услышать, что они разорились. Из-за Мизюни бы порадовалась.

— Напротив, ещё больше разбогатели. В Штатах их уже нет. Надеюсь, ты крепко сидишь?

— Ясное дело, сижу, не могу же я стоять с такой ногой.

— Так вот, Ренусь в Польше!

— А Мизюня?

— Тоже.

Помолчав и переварив услышанное, я отозвалась:

— И в самом деле, хорошо, что сидела. Говори, догадываюсь, у тебя есть ещё что сказать.

— Да, расскажу тебе, что мне Анджей смог сообщить о Ренусе. Вообще-то он не дружил с ним и не особенно интересовался, так что знает не так уж много. Слышал, что Ренусь вернулся в Польшу уже несколько лет назад, когда у нас сменилась власть и стало возможным прокручивать большие дела. Потом здесь, в Штатах, получил крупное наследство, но сам не приехал его получать, а командировал супругу с доверенностью. Мизюня все обделала в лучшем виде, и теперь их банковские счета просто ломятся от обилия накоплений. Какое к этому ты имеешь отношение — понятия не имею и ничего стоящего в голову не приходит.

— Мне тоже. И тем не менее… вот подумай. Письмо, болтовня пани Осташковой, Ренусь — все это складывается в следующую картину. Двоеточие. Ренусь с Мизюней в Польше, Ренусь занимается каким-то подозрительным бизнесом, Елена узнала. Одновременно Елена связалась с моим бывшеньким. Уж не знаю, что он там ей наплёл, но ведь он считает себя великим детективом, вот Елена и решила — это и моё излюбленное занятие, а от неё, возможно, и до Мизюни дошло. Легче всего догадаться о причинах ненависти ко мне Мизюни, ведь Елена втянула меня в их дела, а я, известное дело, таких вещей не выношу и сразу помчусь и донесу кому следует, или по своему обыкновению в прессе опубликую. Они и решили меня припугнуть, дескать, вон Елена лезет не в своё дело, гляди, чем кончила, так прежде сто раз подумай, стоит ли тебе лезть, не то так же будешь выглядеть. Вот к такому выводу я пришла, сопоставив все известные мне события. Некоторые мелочи, не укладывающиеся в мою концепцию, можно объяснить или их промашками, или неудачами. Что скажешь?

Видимо, Гжегож все продумал по ходу моего рассказа, потому что ответил незамедлительно.

— Согласен. Концепция вполне логичная, портит её лишь Ренусь. Повторяю, я с ним близко не был знаком, но слышал, что это скорее добродушный недоумок, а не хитроумный преступник. Его любой негодяй мог обвести вокруг пальца. А если сам поступает как негодяй, так только по глупости.

— Не забывай о Мизюне, — напомнила я. И добавила с надеждой: — Если он составил завещание в её пользу, она запросто могла его убить.

— Да, приятная перспектива… Нет, надо все-таки побольше разузнать о Ренусе. Напущу Анджея. Или вот что, пожалуй, я смогу выбраться в Польшу, слышал, у вас там объявился какой-то народный целитель, говорят, чудеса делает. Посоветуюсь насчёт жены.

К сожалению, я никакими сведениями об отечественных чудотворцах не располагала, никогда они меня не интересовали.

— Ну как же, вся французская пресса о нем пишет! Биотерапевт.

— А, что-то припоминаю, постараюсь разузнать и позвоню тебе.

— Позвони. И прошу тебя, будь осторожна. Знаю, глупо давать такие советы. Но все же…

Положила трубку с полнейшей сумятицей в голове. Сообщением о своём возможном приезде в Польшу Гжегож огорошил меня до такой степени, что не могла я больше ни о чем думать, а в создавшемся положении это было явлением нежелательным. Ведь если Ренусь с Мизюней находились в Польше, я просто обязана что-то о них разузнать. Постой-ка, а как настоящее имя Ренуся? И фамилия? Вылетели у меня из головы, а возможно, я их никогда и не знала. Ренусь и Ренусь, только и всего. Эх, надо было спросить Гжегожа.

Через час я сидела на диване, обложившись старыми записными книжками и книжечками-календариками, где на страничках, соответствующих одному дню года, записывались коротко события, случившиеся в этот день. Просмотрела календарики за несколько лет, без особого успеха. Перешла к записным книжкам. Выяснилось, что большинства старых знакомых уже не найду. И не только потому, что люди смертны, людям свойственно переезжать на другое место жительства, менять номера телефонов. А если и сохранили старые телефоны, за последние годы телефонная связь несколько усовершенствовалась и видоизменилась, изменились и номера телефонов, вот к этим надо теперь добавлять впереди шестёрку, к этим — семёрку, а к этим и сама не знаю что.

Усидчивостью я никогда не отличалась, теперь меня нога просто заставила сиднем сидеть, и единственное, чем я могла заняться безболезненно (в прямом смысле), — это названивать по телефонам, что я и сделала. Энергия искала выхода и нашла в телефонных разговорах.

— Надо же, сколько лет! — воскликнул старый знакомый, к которому мне удалось дозвониться. — Что с тобой происходило, почему не звонила? Кто? Ренусь? Такой маленький, говоришь, и толстый? Да мало ли… В нашей группе учился, говоришь? Нет, не помню такого.