— Даже учитывая невысокую оплату их работы, средств они вытягивают много, да. Те же выплаты на лечение, по утрате кормильца, на рождение детей. Получаются весьма солидные расходы, — соглашается мэр.

— Стало быть, если бы люди болели и увечились реже, жили бы дольше и м-м-м… плодились меньше, Нью-Кройдон сэкономил бы немалые деньги. Деньги, которые пошли бы на иные, несомненно достойные дела. Верно?

Алистер говорит неторопливо, делая паузу после каждой фразы, давая мэру возможность обдумывать сказанное.

— Верно, мистер Баллантайн. У вас есть какие-то идеи, как сэкономить?

— Господин мэр, я могу дать вам работников, не требующих оплаты труда. Не болеющих. Высоконадежных. — Он снова делает паузу. — И практически бессмертных.

Брендон хмурится. «Вот, значит, для чего…» Умница Алистер, все хорошо просчитал. И его, Брендона, роль в этом спектакле очевидна. Больше всего на свете ему сейчас хочется, чтобы мэр расхохотался, объявил Баллантайна прохиндеем и выставил их обоих из своего дома. Но мэр внимательно слушает Алистера и весь его вид выражает заинтересованность.

— Это хорошая идея, мистер Баллантайн. Но она недостижима.

Алистер подается вперед, на губах играет хитрая улыбка.

— Я здесь и сейчас докажу вам, что я не просто мечтатель, господин мэр.

Майкл Уодсворт с усмешкой разводит руками. «Попробуйте меня удивить», — говорит его взгляд. Алистер поворачивается к Брендону:

— Компаньон, вы позволите?

«Нет», — качает головой Брендон. И жестами просит карандаш и блокнот, что лежат в кармане жилета Алистера. Молодой Баллантайн делает вид, что не понимает, но лисья улыбка исчезает с его лица.

— Мистер Уодсворт, я прошу прощения. Мне надо сказать компаньону пару слов. С вашего позволения.

Мэр напускает на себя равнодушно-скучающий вид и доливает себе в чашку кофе из механической кофеварки. Алистер подходит к креслу, в котором сидит Брендон, и встает так, чтобы мэр не видел их лиц.

— Послушай, парень, — говорит он едва слышно. — Давай оставим выяснение отношений на потом. Я не хочу давить на тебя, но я могу и приказать, Брендон. Я знаю, как это делала мать, и не хочу, понимаешь? Но я не позволю тебе мне мешать. Уясни.

«Блокнот и карандаш», — жестами повторяет Брендон, не сводя с Алистера злого, напряженного взгляда.

— Иди за мной, — цедит Алистер сквозь зубы и поворачивается к Уодсворту: — Господин мэр, мы с компаньоном готовы.

Брендон встает и вслед за Алистером подходит к мэру. Уодсворт выжидающе смотрит на двух одетых с иголочки молодых людей, неторопливо отхлебывает кофе.

— Мистер Уодсворт, моего компаньона зовут Брендон. Кроме того, что он ничего не говорит, вы не видите в нем ничего особенного, не так ли? Как вы думаете, мистер Уодсворт, сколько ему лет?

— Ну… восемнадцать-двадцать?

— Нет, — широко улыбается Алистер. — И не угадаете. Но он примерно ваш ровесник. Брендон, сними перчатку.

Глядя в одну точку, тот стягивает новую белую перчатку с левой кисти. Звякает о блюдце чашка в руках мэра.

— Брендон, вторую перчатку, — продолжает Алистер.

Он повинуется.

— Вы заменили человеку обе руки механизмами? — удивляется Уодсворт.

— Смотрите дальше. Брендон, шарф.

Свистит в горле пар, руки слушаются с трудом. «Я не хочу давить на тебя, но я могу и приказать». А что же ты сейчас делаешь, по-твоему, Алистер Баллантайн? Распускается изящно повязанная широкая шелковая лента, скользит на пол белой змеей.

— Боже милостивый… — шепчет Майкл Уодсворт.

— Расстегни жилет и сорочку.

Алистер распахивает рубашку на груди Брендона, спускает ее с плеч. Мэр Нью-Кройдона роняет чашку на дорогой паркет. Вдребезги.

— Вы видите все своими глазами, мистер Уодсворт, — деловым тоном говорит Алистер. — Вот что я готов предложить городу. Это обойдется вам довольно дорого, но на обычных рабочих вы потратите куда больше. Мои куклы окупятся с лихвой уже на третий год службы. Вас заинтересовало мое предложение?

Мэр подходит к Брендону, касается его руки, рассматривает маленькую дверцу в груди, места, где механизмы переходят в человеческую плоть. Желая получше разглядеть шею, мэр берет Брендона за подбородок. Стальные пальцы тут же смыкаются на его запястье, и Майкл Уодсворт встречается с Брендоном глазами. И отчетливо видит в них ненависть.

«Не трожь».

— Брендон, убери руки! — рявкает Алистер.

Мэр Нью-Кройдона потрясен.

— Мистер Баллантайн, он не… Нет, он же определенно разумен! — восклицает Уодворт.