В IV в. до н.э. кельты, расселяясь на восток вдоль Дуная и его притоков, заняли значительные области иллирийских земель. С течением времени сложились смешанные кельто-иллирийские племенные образования, так что древние авторы не всегда могли сказать, какое племя было иллирийским, а какое кельтским. В погребальной обрядности иллирийцев начался возврат к древнему обычаю — широко распространяются трупосожжения с захоронениями остатков кремации в урнах и грунтовых ямах без курганов.

В начале III в. до н.э. часть кельтов пересекла Судеты и поселилась в Силезии. Во II в. до н.э. еще одна группа кельтов перешла Карпаты и, разделившись на две части, осела в Силезии и в области верхнего течения Вислы. Таким образом, кельты в III- II вв. до н.э. пришли на земли населенные древнеевропейскими племенами лужицкой культуры. Произошедший этнический контакт мог привести к началу этногенеза. Ведь при переселении кельтов на восток и смешении их с иллирийцами появлялись новые этнические образования. Кельты за 500-600 лет своего существования еще не растеряли всю свою этническую энергию, тем более, что в этот период жизни этноса основная часть оставшихся пассионариев сохраняется именно на окраинах этноса, не остается дома на западе, где появились кельты, а идет осваивать новые земли на восток. Налицо наличие двух этнических субстратов, которые относятся к единому суперэтносу (кельты вышли из древнеевропейской общности, лужичане были ее частью), и единство культуры погребения (трупосожжение с захоронениями остатков кремации в урнах и грунтовых ямах без курганов), являющееся отражением мировоззрения. Так в восточногальштатской области функционировали наряду с курганами и грунтовые могильники, в основном с захоронениями по обряду кремации умерших. Следует отметить, что при переселении кельтов на земли занятые иллирийцами (которые были как и венеды-лужичане потомками древнеевропейских племен культуры полей погребальных урн), кельты смешались с ними и также образовали новые этносы. В результате территория иллирийцев разделилась на две этнические зоны: южную, собственно иллирийскую, с распространением обряда ингумации и северную, паннонскую с преобладанием бескурганного трупосожжения, различиями от юга в керамике и украшениях. Иллирийский язык Балкан делится на две диалектные зоны — далматинскую и паннонскую. У Тацита содержится упоминание о «паннонском языке», на котором говорило племя озы/осы.

С III вв. до н.э. в могильниках культуры лужицко-подклешевого населения появляется большое число кельтских предметов. Наиболее сильное кельтское воздействие приходится на II в. до н.э., когда лужицко-подклешевая культура сменяется пшеворской. Первоначальный ареал пшеворской культуры — от правобережной части бассейна Одера на западе до верховьев Буга на востоке — в общих чертах соответствовал территории культуры подклешевых погребений. Западными соседями пшеворского населения были германские племена, расселившиеся от Везера до среднего и нижнего Одера. Северо-западными соседями пшеворских племен были западные балты, а на востоке, на западной окраине Припятского Полесья они вплотную соприкасались с носителями зарубинецкой культуры (на образование которой также оказали влияние восточные кельты и процесс появления которой очень схож с процессом образования пшеворской культуры). В конце II в. до н.э. перестают функционировать собственно кельтские поселения и могильники в Силезии, а в конце I в. до н.э. и на остальной части Польши. Захоронения пшеворской культуры иногда располагались на могильниках культуры подклешевых могил, свидетельствуя о том, что при становлении новой культуры смены населения не было.

Большие отличия новой пшеворской культуры, быстрая замена ею своих субстратов латенской культуры кельтов и лужицко-подклешевой древнеевропейской общности, наличие развивающегося компонента – кельтов говорят о начале процесса этногенеза и появлении нового этнического образования во II- I вв. до н.э. при смешении восточных кельтов и лужичан.

В пшеворской культуре произошли более чем значительные изменения по сравнению с лужицко-подклешевой как в материальной области так и в культуре.

При раскопках пшеворских памятников в значительном количестве встречены латенские фибулы, производившиеся на месте по кельтским образцам, которые вытесняют употреблявшиеся ранее одежные булавки. В пшеворской среде получило распространение оружие новых кельтских типов — двулезвийные мечи, наконечники копий с волнистым краем, полусферические умбоны щитов. Из кельтского мира к племенам пшеворской культуры проникли молотки, клещи, напильники, скобели, ключи и замки, пружинные ножницы, шпоры. Славянское кузнечное ремесло I тыс. н.э. по своим особенностям и технологической культуре было наиболее близко к металлообрабатывающему производству кельтов и провинций Римской империи, которое продолжало и развивало ремесленные традиции кельтов. Это касается не только Висло-Одерского региона, но и славянского населения Восточной Европы, хотя зарубинецкие и черняховские племена, среди которых были и славяне, должны бы являться преемниками высокого мастерства скифских ремесленников по обработке черных металлов. Наследием кельтского ремесла было и гончарное производство пшеворской культуры. В Малопольше раскопками исследовано несколько десятков горнов для обжига глиняной посуды, по своей конструкции сходных с кельтскими гончарными печами. Происхождение формы плужных наконечники пшеворцев также обусловлено контактами с кельтами. Наконечники крупные, широколопастные, заостренные; переход от лопасти к втулке выполнен в виде ярко выраженных плечиков, пахотные орудия с такими наконечниками тянулись волами и лошадьми. Такие орудия земледелия появились в северной части Европы в позднелатенское время, и в римский период вытеснили бытовавшие здесь ранее деревянные рала.

Слово «корова» в славянском языке происходит от кельтского «corvus», что говорит о влияние кельтов на развитие животноводства у славян. Это как и кельтское влияние в обработке металлов у славян говорит о значительном перевороте в жизнеустройстве, переход на другую стадию развития с приходом кельтов, причем сами кельты вскоре исчезли, значит превратились в славян.

Польская исследовательница Я.Розен-Пшеворска утверждает, что кельтское влияние проявляется широко не только в материальной, но и в духовной культуре славян рассматриваемого региона Европы. Кельтское воздействие было настолько мощным, что его следы проявляются даже в раннесредневековых древностях славян. Так, исследованные археологами на славянском поселении в Гросс Радене в округе Шверина остатки языческого культового сооружения IX—X вв. и следы подобного храмового строения VII—VIII вв. в Фельдберге в округе Нейбранденбург находят аналогии в кельтском культовом строительстве. С храмами кельтов сопоставимо также славянское святилище в Арконе на острове Рюген, известное по описанию Саксона Грамматика. Л.Мощинский говорит о влиянии кельтского пантеона богов на славянский.

Кельтско-лужицкий этногенез должен был оставить какие-то следы в славянских языковых материалах. Сложность выявления кельтского влияния на праславянскую речь обусловлена прежде всего тем, что от кельтских языков Средней Европы не осталось почти никаких следов, а сохранившиеся западнокельтские диалекты, весьма отличны от восточных. А.А. Шахматов привел перечень предполагаемых кельтских лексических заимствований в славянском языке, среди которых видное место принадлежит общественным, военным и хозяйственным терминам. Остается несомненным, что в праславянском языке имеется немалое число слов, занимающих изолированное положение и хорошо этимологизируемых на основе кельтских языков. Значительный перечень таких лексем приведен был Ю.Покорным. К.Треймер насчитывает не менее 40 слов, заимствованных праславянами из кельтских языков. Они касаются социальной, ботанической и сельскохозяйственной терминологии, а также затрагивают область материальной культуры. Таким образом, весьма вероятной является гипотеза, что восточнокельтские языки Средней Европы и есть одна из основ славянского языка. Это подтверждают и наблюдения О.Н.Трубачева по этнонимии древних европейских этноязыковых группировок. Он устанавливает, что в плане словообразовательной типологии славянская этнонимия весьма далека от типа балтских и германских имен, но близка к кельтской, иллирийской и фракийской. «У кельтов, как и у славян, бросается в глаза наличие „речных" этнонимов... У кельтов этнонимия заметно более словообразовательная по своему характеру, что сближает ее скорее со славянской этнонимией. При этом намечаются любопытные сходства префиксальных... и суффиксальных моделей... У кельтов, как у славян, есть общий этноним для всей совокупности кельтских племен». Архаичность славянского языка по мнению О.Н.Трубачева свидетельствует о его более позднем выделении из общего индоевропейского языка. Если лужичане как часть древнеевропейской общности говорила на диалекте индоевропейского языка, то это соответствует тому, что славянский язык – результат синтеза индоевропейского лужичан и восточнокельтского во время начала этногенеза II в. до н.э. Образование славянского языка таким путем объясняет проблему «тиса» и «бука». Происхождение этих слов не славянское, а заимствованное, что якобы говорит о том, что первоначальная область расселения славян была вне ареала распространения этих деревьев, то есть первоначально славяне не жили западнее линии Калининград - Одесса. Но проблема разрешается, если слова «тис» и «бук» пришли в славянский при его формировании путем заимствования из восточнокельтского.

Размеры поселений пшеворцев были весьма различными — от небольших, состоящих из двух-пяти домов, до крупных, занимавших 20—30 тысяч кв. м., что коренным образом отличает их от малых поселений этноса лужицко-подклешевой культуры. Со временем поселения становятся все крупнее и крупнее, хотя сохранялось множество и мелких селений. Таким образом, проявляется новая этническая черта новообразованных славян - жить общностью. Вспомним, что Киевскую Русь называли страной городов. Городов конечно не в смысле отдельных поселений только князей с дружиной, ремесленников и купцов, а поселений в основном именно земледельцев. Исследователями пшеворских древностей Верхнего Поднестровья замечено, что средняя площадь поселений увеличивается от 2—4 тысяч кв. м в позднелатенское время до 13—14 тысяч кв. м в III в. н.э. На поселении Пивонице (недалеко от Калиша) в Великополыце в раннее время (I в. до н.э. — I в. н.э.) жилища располагались вокруг свободной (незастроенной) площади. Хозяйственные строения концентрировались на отдельном участке, свидетельствуя, по всей вероятности, о совместном ведении хозяйства всеми жителями селения. Заметно возрастает со временем и количество селений. Увеличение населения, его распространение после долгих столетий гомеостаза, покоя также свидетельствует о рождении нового этноса.

Раскопками целого ряда пшеворских поселений зафиксирована их кучевая бессистемная застройка, которая была широко распространена в славянском мире и в последующее время, а на Руси, судя по материалам этнографии, господствовала вплоть до XVI в.

Погребальный обряд пшеворской культуры в основных деталях продолжал традиции лужицко-подклешевых захоронений. Господствовал обряд кремации умерших. Трупосожжение совершалось на стороне, остатки его часто ссыпали непосредственно в могильную яму, в других случаях помещали в глиняную урну и ставили на дно ям, сверху которых не насыпались курганы. Порча оружия и заостренных предметов перед помещением в могилы — типичная особенность пшеворских погребений. Ломались наконечники копий, кинжалы, ножницы, умбоны, ручки щитов, мечи. Этот обычай был распространен среди кельтов, отражая их религиозные представления, согласно которым со смертью воина требовалось символически «умертвить» и его оружие, предназначенное служить ему в загробном мире.