Они раздвигают кожу, как дупла. 

Другие восемь узко растут из листьев. 

В них ненависть, боль, недоумение –  

что? 

что? 

что свершается под корой? 

кожу жжет тебе известь? 

кружит тебя кровь? 

Дегтем, дегтем тебя мазать бы, а не известью, 

дурочка древесная. Сунулась. Стояла бы себе как 

соседки в белых передниках. Ишь...

Так сидит старшеклассница меж подружек, бледна,

чем полна большеглазо –

не расскажет она.

Похудевшая тайна. Что же произошло?

Пахнут ночи миндально.

Невозможно светло.

Или тигр-людоед так тоскует, багров.

Нас зовет к невозможнейшему любовь!

А бывает, проснешься – в тебе звездопад,

тополиные мысли, и листья шумят.

По генетике 

у меня четверка была. 

Люди – это память наследственности. 

В нас, как муравьи в банке, 

напиханно шевелятся тысячелетия. 

У меня в пятке щекочет Людовик XIV. 

Но это?.. 

Чтобы память нервов мешалась с хлорофиллами? 

Или это биочудо? 

Где живут дево-деревъя? 

Как женщины пахнут яблоком!..

...А 30-го стало ей невмоготу.

Ночью сбросила кожу, открыв наготу,

врыта в почву по пояс,

смертельно орет

и зовет

удаляющийся

самолет.

1965

Из закарпатского дневника

Я служил в листке дивизиона. 

Польза от меня дискуссионна. 

Я вел письма, правил опечатки. 

Кто только в газету не писал 

(графоманы, воины, девчата, 

отставной начпрод Нравоучатов) – 

я всему признательно внимал. 

Мне писалось. Начались ученья, 

Мчались дни. 

Получились строчки о Шевченко, 

Опубликовали. Вот они:

Сквозь строй

И снится страшный сон Тарасу.

Кусищем воющего мяса

сквозь толпы, улицы,

гримасы,

сквозь жизнь, под барабанный вой,

сквозь строй ведут его, сквозь строй!

Ведут под коллективный вой:

«Кто плохо бьет – самих сквозь строй»,

Спиной он чувствует удары:

Правофланговый бьет удало.

Друзей усердных слышит глас:

«Прости, старик, не мы – так нас».

За что ты бьешь, дурак господен?