– Ба! Ты только посмотри, какая фигура к нам пожаловала! Кто же этот впечатляющий и очень солиднейший господин?! Не может быть, да это же сам Джон Рокфеллер! Вот так удача, милости просим дражайший вы наш, – молвил толстяк и при этом добродушно улыбнулся и подмигнул Джону.

– Да, да! В кои-то веки ты прав, он самый. Так сказать, неожиданно и тут, собственной персоной. Только вот что-то радости и восторга в глазах не вижу, – ответил полу человек – полу шакал, критически посмотрев на беспомощного владыку мира.

– А это потому, дорогой мой Аметис, что-радоваться-то ему и нечему. Поставь себя на его место. Оторвали от любимой сигары и мягкого кресла. Оказался в незнакомом месте, черти пойми где, да с огромным горбом плохих дел за плечами. И всё намекает на то, что вот-вот начнётся разбор полётов. Любой бы на его месте раскис, – оба хохотнули, смех рокотом и эхом понёсся вдаль в пустоту.

– А знаешь милейший мой друг, мне надоело то, что в нашу сферу только и делают, что пихают всяких проходимцев, негодяев и тупиц. Что мы им няньки или воспитатели в конце концов, этот последний, дальше я умываю руки. Как хорошо бы тут не было, но не хватает общества подобранного со вкусом, – при этом Аметис попытался состроить на физиономии шакала нечто подобное сожалению, однако вышло это нелепо. Толстяк снова разразился хохотом, и почему-то тыкал пальцем в сторону Джона. Просмеявшись он, однако заметил, что и сам был бы более рад видеть у себя в гостях ну к примеру Моцарта, или Ньютона, да что там саму Джессику Альбу! Вот было бы здорово и интересно.

– Возьми и скажи ему, Оршан, при встрече. Пусть хоть раз за многие века порадует настоящей личностью, а то складывается впечатление, что у нас тут вытрезвитель, а нам только того и надо, что вразумить и направить на путь истинный очередного беспутного пьянчугу. Небось у себя-то в своих сферах только и делают, что развлекаются в приличном обществе.

Закончив, шакал гневно посмотрел на Рокфеллера слушавшего данный монолог с открытым ртом.

– Ага, сам скажи ему, ты же знаешь его. Не нравится – определит тебе место, а где и что и гадать не приходится. Уж лучше тут ещё пару тысячелетий пить вино и нежиться на пляже.

– Однако, мы заболтались, мудрейший Оршан. Гость явно нервничает и не понимает, что происходит, а это по законам гостеприимства как минимум не вежливо.

– Не желаете ли чашечку кофе? Быть может сигару или бокал виски? Вы ведь к такому обращению привыкли мистер Рокфеллер, не так ли? – Обратился к Джону полу-человек именуемый Аметисом

– Кто вы, и где я? – Только и смог выдавить Рокфеллер, при этом сам он себя не услышал.

– О, ты посмотри мой друг! Рассудок не полностью покинул нашего уважаемого дедушку, – с полу смехом пропел толстяк и продолжил, – Ты у нас в гостях, так сказать по принуждению, а вопросы задавать тут будем мы, – и тут же добавил.

– Ты зачем развязал войны на востоке и на Украине? Денег и власти тебе мало, сукин сын, и где теперь твои деньги? Доллар спасти хочешь? Долги списать, уничтожив кредиторов? Где твоя власть? Оглянись вокруг, нет её, да и магазинов валютных, как видишь, не держим за ненадобностью. Манипулировать людьми нравилось? Забавно, не правда ли? Сам теперь болтаешься тут как паяц картонный. За какую бы верёвочку дёрнуть, а Аметис?

– Да погоди ты, – Аметис обратился к Рокфеллеру —А ведомо ли тебе, пустая твоя голова, что есть несколько планов в отношении вашего племени и один из них, кстати наиболее вероятный в настоящее время, это стереть вас и заменить другим племенем более светлым и менее кровожадным. А кто всему виной? Ты и тебе подобные, ну куда это годится: держать в планах почти поголовное истребление своего собственного вида, ради сомнительного блага кучки проходимцев, считающих себя лучше остальных. Только ненормальному, дефективному социопату такое может прийти в голову, не так ли Оршан?

– Согласен с тобой на все сто процентов, и чем только они там на земле думают? Лично мне сдаётся что задницей. А ну, дамка я ему хорошую затрещину, вреда не будет, а вот польза может какая и случится, – и с этими словами толстяк мгновенно подлетел к старику и огромной ручищей, огрел последнего по затылку.

Всё в глазах Джона заискрилось, да и сам он, закрутившись, кубарем полетел в непонятном направлении, однако, когда вращения прекратились он вновь предстал перед ужасной парочкой.

– Пощадите! – Полу плача прогнусавил Джон, а затем, уж совсем по-детски добавил, – Я больше не буду, честное слово!

– Ты только посмотри, как хорошая затрещина влияет на негодяев. Нам с тобой не мешало бы испросить прибавку к жалованию. Уж больно лихо у нас получается перевоспитывать грешников, – заметил толстяк, потуже затянув разболтавшийся пояс на своей тунике.

– Как всегда согласен с тобой, однако скучнее занятия просто не придумать, очень надеюсь, что этот, – Аметис показал указательным пальцем в сторону беспомощного старика, – будет последним.

– Эх, да не пройдут твои слова мимо нашего Отца! Создателя всего сущего! Вечная слава ему!

– Только на это и приходится рассчитывать. Однако, Отец наш мудр и бесконечно добр, и я просто не сомневаюсь, что в дальнейшем он избавит двух несчастных путников, как мы с тобой, от подобной публики, – полу шакал мечтательно закатил вверх глаза.

– Однако мы опять заговорились, – и, обращаясь к Рокфеллеру, Аметис спросил. – Ну что прикажешь делать с тобой, о величайший из людей?

На сей раз Джон собрал всю оставшуюся волю в кулак, всё-таки он был далеко не глупым человеком и понимая, что решается его судьба, решил притворить раскаяние и тем самым испросить для себя участь, как можно менее суровую. Сделав как можно более жалостливее лицо, Джон ответил.