– Девушка, а девушка, а деньги у вас есть? – послышался следующий вопрос.

Подниматься мне никто не помогал, но это к лучшему – парни нетвердо стояли на земле, но двое из них скользили цепкими взглядами полупрофессиональных бандитов по моей одежде и сумке. Замечательно. Сейчас меня ограбят. Мой триумфальный подъем на четвереньки вызвал восторг у публики, то есть веселое гоготание. В этот момент мне стало так себя жаль, что я даже протрезвела. Взрослая двадцатидевятилетняя тетенька напилась и валяется в ногах у гогочущих подростков – как мне стать еще более жалкой в своих глазах? Позвать на помощь?

– Ну-ка, разошлись, - вдруг послышалось из-за спин подростков. Сумев, наконец, разогнуться и подняться, я вздрогнула: почти из ниоткуда поблизости появился огромный незнакомец. Чудовищно огромный.

Конечно, бывают в мире сверхвысокие люди, но никогда ни один из них не стоял так близко от меня. В нем было больше двух метров, если только это не пьяные галлюцинации. Но с трех бокалов пива галлюцинацией ведь не бывает. К тому же, я протрезвела после падения, и рука болела все сильнее, что поневоле заставляло разум просветлеть.

– Разойтись. Быстро! – холодно бросил незнакомец снова, и подростки, напуганные не меньше меня, прыснули в сторону. Смотри-ка, не такие уж пьяные, когда доходит до инстинкта самосохранения, ошалело подумала я.

– Спасибо, - испуганно изрекли мои губы, а до мозга все еще не доходило, имею ли я дело с благородным спасителем или новой проблемой, куда более серьезной, чем компания вороватых юношей.

Мои глаза скользили по огромной фигуре. Глазомер у меня хороший – рост два тридцать, не меньше. Господи, неужели и такое бывает? А он недурен. Не сутулится, как многие слишком высокие люди, фигура пропорциональная. Невероятно длинное теплое пальто – почти до пят, из-под которых торчат носки темных кожаных сапог. Сумка через плечо, непокрытая голова с очень короткой стрижкой-ежиком. Глаза… я обожглась. Ох, какие страшные глаза, пронизывающие.

У меня заурчало в животе от страха, и ноги инстинктивно сделали шаг назад. Рука… очень сильно болела рука.

– Не бойтесь. Я просто хотел помочь, - негромко сказал он, не двигаясь с места. Было заметно, что он не желал меня пугать. Я снова посмотрела в глаза – не такие уж страшные. Просто очень умные и внимательные. Нет, вроде бы он не агрессивен.

– У вас вывих. Помощь нужна? – задал незнакомец следующий вопрос.

– Откуда вы зна… ай-ай!

Я попыталась помахать рукой, чтобы опровергнуть нелепое утверждение, но в этот самый момент мою руку пронзила резкая, обжигающая, очень сильная боль.

– Ну, я же предупредил, - поморщившись, сказал мужчина, словно испытал боль вместе со мной. Так морщатся обычно матери от боли детей. Нет, этот точно не опасен. Такое сочувствие не подделаешь.

– А чем вы можете помочь, интересно? – несколько враждебно поинтересовалась я, испытывая нелогичную злость на него. Просто мне было очень больно.

– Я врач. Могу вправить, - сказал он, и я почти сразу же кивнула.

Я не дура, нет. Я не из тех людей, которые ночью приводят в пустую квартиру незнакомцев размером с трехстворчатый шкаф и с глазами терминатора. Просто мне было больно, а я ненавижу травмпункты. К тому же, в моем состоянии пешком идти в травмпункт еще опаснее, убеждала я себя. Денег на такси-то все равно нет.

– Не бойтесь, я не опасен, - вдруг сказал он, когда я невольно сжалась в лифте. Ему пришлось согнуться в три погибели, нависнув надо мной. Он сказал это таким сдавленным голосом, что я прыснула. Все это начинало походить на любимую книгу моего племянника, где жираф пытался переехать к крокодилу.

В моей квартире незнакомец смог выпрямиться, но потолок нависал у него прямо над головой.

– Раздевайтесь.

– Полностью? – съязвила я, пытаясь разогнать свой легкий страх.

– Ну, как настроение будет, - заметил мой гость, расстегивая пальто. Его губы обозначили легкую улыбку – только обозначили, и я замерла с полуоткрытым ртом. Мое глупое, пьяное сердце пропустило удар. Я обожала, когда мужчины так делают. Так улыбаться умеет один на миллион. Только глазами, с одним единственным неуловимым движением губ. Никаких ослепительных оскалов, ни «улыбок идиота» с плотно сжатыми губами, ни перекошенного рта а-ля «я стесняюсь улыбаться, но я с собой борюсь», ни, ни, ни.

Он улыбнулся как человек, который знает себе цену, и одновременно с уважением относится к умственным способностям собеседника. Он еще в лифте дал понять, что заметил мой страх, но не шутил по этому поводу, и он заметил излишнюю скабрезность моей шутки, но понял, что это тоже от волнения, и отреагировал вежливо и спокойно, успокаивая этим меня.

Такой же спокойный, внимательный взгляд темно-серых глаз скользнул по моему лицу. Не представляю, каким дурацким оно выглядело, но каким-то непостижимым образом незнакомец снова понял мои чувства.

– Что, серьезно? – спросил он, подняв бровь, и снова улыбнулся той фирменной неуловимой улыбкой. Я больше себе не принадлежала.

Меня хватило на то, чтобы молча сглотнуть, опустить глаза и расстегнуть пуховик. Его теплые руки осторожно помогли высвободиться из этого кокона, а затем он присел, расстегивая мою обувь.

– Спасибо вам, - прошептала я, думая только о том, почему так сносит крышу: из-за долгого отсутствия секса или все-таки из-за пива…

– Тебе нужно сесть, - мягко сказал он, и мы переместились в единственную комнату в моей квартире. На кухне только один стул, а тут два… но тут и кровать. На которой он, кстати, вряд ли поместится, но все равно неловко.