Они же на рисунке Александра http://o.foto.radikal.ru/0707/48/93e15ba396ac.jpg

====== ГЛАВА ВТОРАЯ. 17. Маргарита ======

Я влюбилась в метро

В силуэт запредельный,

Отразившийся в глади

Оконного льда.

Он, конечно, герой,

В этом нету сомнений,

При парадном параде

Прибывший сюда…

«Менуэт»

Несмотря на каркающие заверения в том, что «если в январе март, то в марте жди января», весна, похоже, обещала в этом году быть ранней. Февраль еще не закончился, но в воздухе уже разлилось то непередаваемое настроение, предвещающее скорый ее приход! На еще не успевшем потемнеть снегу тысячью искристых брызг рассыпались солнечные лучи, сосульки уже с цоканьем роняли первые слезинки, оглушительно вопили с деревьев птицы, а небо, уже утратившее зимнюю хрустальность, теперь казалось нарисованным акварелью, окончательно превращая Вересково в сказочный городок-игрушку. Подумать только, а ведь всю жизнь Маргарита любила зиму куда больше весны… Словно бы и не замечала этого головокружительного чувства… пробуждения, словно до того видела мир через какие-то темно-серые очки, а теперь внезапно потеряла их, заставив все вокруг заиграть яркими звенящими красками. До нетерпения хотелось увидеть первые, наверное, вырастающие из упавших на землю солнечных лучиков, маленькие «солнышки» цветов мать-и-мачехи, появления которых, увы, было ждать еще почти два месяца. Коля встречал ее возле школы. Интересно, в каком классе учился он сам? Насколько Марго могла судить, юноше было лет шестнадцать-восемнадцать… Мария Ивановна предлагала ему посещать занятия в десятом или одиннадцатом классе вересковской школы, с директрисой она как-нибудь договорилась бы, а заодно можно было бы просчитать, как и чему он учился раньше. Коля отказался, предпочитая полулегальные заработки в компании Фомы и Витька. Он вообще оказался очень гордым и принципиальным человеком, не желающим существовать за чей-то счет: если пожить у Михайлины его еще сумели убедить, то сидеть у пожилой учительницы на шее юноша точно не собирался. Попытка Маргариты и Алины принарядить его во что-то более стильное, чем широкие джинсы, поношенные сапоги и удлиненная куртка с «поэтическим» шарфом – тоже успехом не увенчалась. Вот уж Ева похихикала бы над этим спором, язвя, что переходный возраст у некоторых девушек заключается в том, что они прекращают наряжать куколок и начинают наряжать мальчиков! Ева… – Что-то не так? – заметив перемену на лице Маргариты, обеспокоено спросил Коля. Девочка неопределенно повела плечами. Скажи ей кто незадолго до всей этой истории, что она будет так скучать по этой надоедливой балаболке Евгении не меньше, чем по Елене… – Взгляни, что я нашел! В руке у Коли был ярко-желтый, как малюсенькое солнышко, цветок. – Но до их появления еще месяца полтора! – ахнула Маргарита. – Один решил сделать исключение, – парень улыбнулся. – иногда в жизни случаются маленькие чудеса. Марго… я хотел поговорить с тобой – это очень важно. – Да? – вертящую в руках цветок девочку кольнула странная смесь надежды и испуга. – Я много думал о том, что произошло и вообще. Мне кажется, все это произошло неспроста. – Наша встреча? – В частности. Знаешь, я же помню, как прыгнул в реку, зная, что должен тебе помочь, но до того… даже не знаю, как оказался на берегу. Как и зачем. Не мог же я знать заранее… впрочем, конечно, дело не в этом. Сейчас все вы практически утратили свои силы и находитесь в постоянной опасности, уверен, мой долг помочь, но… я так неудачно все забыл и теперь от меня никакого проку. Слышал все, что вы говорили о волшебном мире, о князе тьмы и все такое прочее… Думаю… нет, я УВЕРЕН, моя жизнь связана именно с тем миром – не могу этого объяснить, но… Маргарита! Мне необходимо найти свое прошлое. Или хотя бы вспомнить свой смысл – и я не могу этого сделать, сидя дома у Михайлины и выгребая в компании Витька сараи! Я должен найти свой путь! – А как же я? Ты сказал, что будешь помогать нам… – Таким образом я никому не помогу, – печально покачал головой Коля. – Мы тоже могли бы тебе помочь. Никто не обитает исключительно в волшебном мире – у всех есть имена и статус среди людей, так, во всяком случае, говорит Михайлина. Если подключить некоторые связи, мы могли бы узнать… – Ты не понимаешь! – Коля слегка встряхнул девочку за плечи. – Действительно не понимаешь? По-настоящему НАЙТИ себя я могу только сам, никто этого за меня не сделает. Человек – это не имя, документы и какие-то бумажки, я говорю о смысле… нет, не так. Я просто не могу выразить этого словами, понимаешь? Но ты… Порой мне кажется… нет, не так. Я вернусь, Маргарита. Я все улажу и вернусь. В любом случае! Я узнаю свою миссию, свою цель и выполню ее, чтобы доказать, что я тебя достоин, как истинный рыцарь своей прекрасной дамы! Ты будешь мной гордиться. – Коля, ты ненормальный! – обняв его, Маргарита уткнулась носом в плечо. – Ты мне нравишься таким, какой ты есть. Я приму тебя любого – мне не нужно ничего доказывать! – МНЕ это нужно! – прошептал Коля. – Это очень важно. Пожалуйста, верь мне. Едва коснувшись губами ее щеки, юноша решительно отступил назад и, развернувшись, пошел прочь. Марго смотрела ему вслед, механически вертя в руках маленький солнечный цветок. Коля спускался по переулку и акварельное солнышко отсвечивало вокруг взъерошенных темно-каштановых вихров едва заметным нимбом. В какое-то мгновение он обернулся, печально взглянув на Маргариту – настоящий рыцарь, отправляющийся в странствия. Безлошадный и безоружный рыцарь в джинсах и старой куртке, уходящий куда-то в темную и опасную неизвестность – и переубеждать его будет бесполезным занятием, уж по части воплощенного упрямства Коля мог бы переплюнуть малютку Лилю (тот еще подвиг, кстати!). Черт бы побрал эту мужскую гордость и амбиции! Да, Маргарита девочка из хорошей весьма состоятельной семьи с серьезными планами на будущее. Но кто придумал эту глупость, словно непонятно откуда взявшийся парень, всю собственность которого составляет то, что на нем надето, парень без прошлого и даже без настоящего имени – чего-то там не достоин?! Как будто не достаточно того, что он – это… ОН! Она это почувствовала с первого же взгляда и была уверена, что таинственный спаситель точно так же узнал ее. К чему тогда какие-то доказательства? И разве встреча с ней не была тем самым важным, что он УЖЕ нашел, а теперь бежит куда-то? Ее не нужно ни «покорять», ни «завоевывать»! «Прекрасная дама», угу! Воображение тут же нарисовало себя в роскошном длинном платье… Обнимая облезлого чебурашку, пустыми глазами взаправдовского зомби взирающую, как «за твою честь» фехтуют на мечах. В-в! Чуточку кольнуло не слишком приятное воспоминание: слова «Прекрасная Дама» у многих среди вересковской молодежи ассоциировались с Анфиской Химериной, особой, известной так же под кличкой «переходящий приз», поскольку эта душечка – сама по себе лишенная, кажется, каких бы то ни было личностных черт, непременно влюблялась в победителя рыцарского турнира у толкиенистов, начиная после этого буквально думать его мыслями и чувствовать его чувствами. Все бы ничего, но последним чемпионом в прошлом году оказалась ДЕВУШКА… Маргарита в задумчивости брела по тротуару, не сразу даже заметив притормозившую рядом машину. – Привет. – Петька? – стекло окошка скользнуло вниз, смуглое лицо водителя – парня лет двадцати с черными кудрями до плеч с некоторой небрежностью собранными сплетенной на манер браслета-фенечки тесьмой – озарила теплая улыбка. Так летнее солнце могло бы улыбаться… У старшего брата Дарьи, как и у нее самой, были большие бархатно-карие глаза в роскошных черных ресницах, но глаза Петьки обладали более шоколадным оттенком, нежели у сестры. Глядя в такие глаза непроизвольно чувствуешь вкус утреннего горячего шоколада, от которого в самое хмурое и холодное утро по телу разливается приятное тепло, а жизнь – даже по утрам – начинает казаться гораздо радостнее. – Привет. Ты как здесь оказался? – Решил кое-что закупить в городе и даже выпросил у отца машину под честное слово. Можно тебя подвести? С усилием воли отведя глаза, Маргарита отрицательно покачала головой. – После ваших джипов на отечественные таратайки садиться страшно? – понимающе усмехнулся Петька. – Ты не волнуйся, все, что от этой машины могло отвалиться на ходу – уже давно отвалилось! – При чем тут «джип»? – Марго вспыхнула. – Прости! Я ничего такого в виду не имела. Ну почему все пребывают в такой уверенности, что люди, у которых нет материальных трудностей, непременно должны быть снобами?! Я просто хотела прогуляться, сегодня погода такая… волшебная! Весна еще не началась, а уже как будто дрожит в воздухе. Вот, посмотри, – девочка показала Пете мать-и-мачеху. – цветок расцвел почти на два месяца раньше. Разве не чудо. В улыбке Петра что-то изменилось. Как если бы на летнее солнце набежала легкая облачная вуаль, так, что оно продолжает светить и согревать, но сквозь едва уловимую дымку грусти. – Достаточно печальное чудо, – уклончиво, кажется, очень опасаясь обидеть искренне восторгающуюся таким маленьким волшебством Маргариту, заметил Петр. – цветы должны расцветать в свое время, иначе погибнут от ночных заморозков. – Но ведь это всего один цветок. Из-за него не вымерзнут вообще все… первопроходец! – снова взглянув в свою ладонь, девочка тоже с легкой печалью улыбнулась. – Среди людей тоже бывают такие. Помнишь, у «Машины времени» была песня о том, как люди всю долгую зиму поддерживают костер, экономно расходуя дрова, но среди них «найдется вдруг чудак/ все сделает не так/ и его костер взовьется до небес» Такие, что быстро сгорают в собственном пламени сердца, но, сгорая, согревают этим пламенем мир. – Должно быть, что-то в этом есть, – Петька задумчиво повел головой. – наверное, ты права. – Не обижайся. Очень хочу прогуляться, подышать воздухом… – Ну, у меня в лесу этого воздуха столько, что по бензиновым парам нетрудно соскучиться. Ладно, как пожелаешь, принцесса, счастливо! Глядя вслед машине, Маргарита подумала, что, наверное, зря обижается на Колю. После встречи с Петром, как после чашки горячего шоколада, все виделось в более приятном и оптимистичном свете. Жаль, общение с Петькой лучше свести к минимуму. Она уже нашла свою судьбу, парню ничего не светит – было бы нечестно и жестоко морочить ему голову иллюзорными надеждами только ради удовольствия общения. А Коля… Коля к ней вернется – такие, как он, просто не умеют нарушать обещания. Вернется, и она будет его ждать. Даже когда они не рядом, теперь они навсегда ВДВОЕМ – мир, весь мир и обыкновенный и сказочный, теперь всегда будет одним на двоих. И не так-то многим девушкам везет встретить в жизни настоящего рыцаря нашего времени, который объявит своей Прекрасной Дамой… Пусть это и кажется в наше циничное время слегка по-детски наивным. «Надеюсь, только, ему не взбредет в голову убить дракона – а то самого порвет толпа возмущенных девиц!» Остаток пути до дома девочка проделала во вновь приподнятом настроении. В конце концов она сказала чистую правду – денек выдался отличный и прогуляться по волшебному городку было одно удовольствие. Если бы еще Елена… или Коля… ну, на крайний случай сойдет и компания девчонок – к ней присоединились… Но сейчас даже вынужденное одиночество не мешало радоваться жизни. Дома Маргарита от избытка радужных чувств попыталась обнять вертящуюся под ногами с самого коридора Лильку – та, крутясь в руках буквально волчком, громогласно требовала, чтобы ее перестали душить, предполагала, что сестре в школьной столовой вместо компота коньяк по ошибке плеснули и вообще весна наступает – самый сезон для психов и влюбленных. Возмутившаяся было Марго не сразу сообразила, что на последний вывод сестренку навел всего лишь дареный кот Кутузов (Кстати, сейчас следов былой одноглазости в коте не наблюдалось, оттого он весьма удивлял всех знакомых странной для кошки кличкой Тузик), а сообразив, снова решила предаться умилению и, чмокнув подозрительно щурящуюся Лильку в макушку, впорхнула в гостиную. Где и замерла, как громом пораженная. В глазах сидящей в кресле женщины тоже на миг мелькнуло недоумение, однако, тут же погасло, оставшись никем, кроме Маргариты, не замеченным. – Это твоя старшая дочка, Лизонька, душа моя, – приятным чуть тягучим голосом поинтересовалась женщина. – ах, какая красавица. Восхитительные волосы, это ведь настоящий цвет, верно? А глазки точь-в-точь твои, настоящая принцесса. Ну, иди к нам, солнышко! – Маргоша, – тихо пояснила мама. – это моя бывшая сокурсница, Любовь Вячеславовна. Случайно столкнулись сегодня… – Я остановилась в санатории неподалеку от города, замечательный санаторий, каждый отпуск там провожу, однако совершенно не ожидала встретить Лизочку в таком захолустье. Собственно, с тех пор, как я из Ленинграда… – Из Петербурга… – С тех пор как, закончив институт, уехала, и не виделись. Лизонька ведь осталась в аспирантуре, а теперь, получается, и сама в руководстве. Всегда говорила, что у тебя блестящее будущее, милая. Надеюсь, твои чудные крошки окажутся столь же талантливыми, хотя кого из молодежи сейчас интересует наука – да никого! До обидного мало… Марго соляным столбом застыла в дверях, разглядывая гостью. Сомнений не должно было возникнуть – но они все равно возникали, слишком уж странно вела себя женщина. Тем не менее, если сделать скидку на непривычную многословность, перемежающуюся с сюсюканьем, вполне приятное выражение худого, но сейчас отнюдь не желчного лица и изменившийся голос (если бы узнавание не оказалось взаимным, девочка скоро предположила бы вариант близнеца!): перед ней сейчас с мурлычущим Кутузовым на коленях сидела монахиня-оборотень из Безымянного монастыря сестра Любава, одетая в слегка старомодную, но довольно легкомысленную пушистую кофту из ангорки и узкие брючки.

Женевьев

– Батюшка, сестра Любава снова не появилась в обеденной зале, – обеспокоено тараторил мальчишка, мелко перебирая ногами в попытке приноровиться к походке настоятеля. – никто ее начала недели не видел, может… – Не стоит, – с мягкой улыбкой обернувшийся Монах прервал сбивчивые лепетания послушника. – уверяю тебя, с сестрой Любавой все в порядке. Просто начинается весна, а в такие дни она, в силу природы своей, способна держать вторую сущность под контролем только лишь путем неустанных молитв в полном уединении, оттого, дитя мое, пока не миновало мартовское полнолуние, не станем нарушать ее спокойствия по пустякам. Женя послушно кивнул. Его обязанности – в основном связанные с уборкой территории в том числе и внутри монастыря, позволяли получать порой увидеть или услышать что-то предназначенное не для чужих глаз и ушей. В запертую келью сестры Любавы послушник, конечно, не заглядывал, однако мог поклясться – хозяйки там нет. Однако настоятелю ведомо все и солгать он не может. Как бы то ни было, ответ один – надо заниматься своими делами и поменьше совать нос там, где излишнему вниманию не будут рады.

====== ГЛАВА ВТОРАЯ. 18. Виктория ======

– Я непременно должна вам сказать нечто очень важное! – примерно эту фразу практически хором выкрикнули вместо приветствия Вика и Алина. И с одинаковым же недоумением уставились друг на друга. Разборки на тему, чье же важное будет поважнее в корне пресеклись появлением запыхавшейся Маргариты, с порога выпалившей… дословно то же самое! Хлопанье глазами повторилось – на этот раз в трио-исполнении, Дарья, как единственная предпочитавшая держать в разговоре открытыми уши, а не рот, глубокомысленно помалкивала, Ольга же, наблюдая эту сцену, весьма внятно хмыкнула. Какое-то время Виктория молчала, ожидая, когда подружки наконец соизволят высказаться, чтобы потом относительно спокойно изложить собственные новости – в голове творилось столько беспорядка, что хоть минимальный порядок в изложении был категорически необходим, однако Алина и Марго отчего-то не торопились, со странным выражением выжидательно глазея то друг на друга, то на Вику. Наконец, решив, что ей предоставлено право высказаться первой – должны ли же они хоть изредка проявлять минимальное уважение, девочка выпалила: – Это ОНА! – причем снова хором с Марго и Алиной. Замолкнув, все трое еще раз непонимающе друг на друга уставились. Даша скромно поступила глазки и прикусила губу, видимо, чтобы не захихикать. Да что же это такое? Матвей в руках у ведьмы-упыря, каждое мгновение на счету, а эти дурехи валяют Ваньку! Возмутившись, Виктория негодующе воскликнула. – Да дайте мне сказать, В КОНЦЕ КОНЦОВ! – слово в слово с не менее возмущенной Маргаритой. Алина, сумевшая на этот раз промолчать, хором с Ольгой и Дарьей рассмеялись. – Стоп – стоп, ТИХО! – увидев, как нехорошо блеснули глаза девочек, вскинула руки бывшая послушница. – Если это действительно важно, ссору вам лучше отложить на потом. Марго, говори. – Твоя наставница снова объявилась в Вересково. То есть, она говорит, что в отпуске и остановилась в санатории… – Ну да, март же на носу, – безразлично пожала плечами Ольга. – Но она сейчас У НАС дома. Выдала себя за однокурсницу мамы и теперь… Да она же старше мамы лет на двадцать! И вообще – что ей от меня нужно? – Успокойся. Я, конечно, сама этого еще не застала, но Любава действительно училась в Петербурге. Думаете, в монастыре все только молятся с утра до ночи? Там тоже живут люди и тоже требуются специалисты в различных областях, медики, бухгалтеры и так далее. А институт – не школа, там в любом возрасте учиться можно. Что до всего остального, – Ольга пожевала губу, подбирая слова. – ну чисто между нами, постарайтесь на эту тему не болтать. Не следовало бы вообще говорить, но без объяснения вы ведь не успокоитесь. Любава кошка-оборотень. Вернее, рысь, но это и не важно. Хоть она и держит свою звериную сущность под полным контролем, но в начале весны у нее немного меняется характер… – Немного! – скептически буркнула себе под нос блондинка. – Ну и… монашеская жизнь ее в такие периоды категорически не устраивает. – Так она ездит в санаторий, чтобы… – У ВСЕХ раз в году бывает отпуск и как его проводят – никого не касается! Ничего страшного не происходит, поэтому закрыли тему! Виктория, кажется, тоже хотела что-то сказать. Ну? – А в монастыре что, все в курсе, что она… – вместо подготовленных новостей неожиданно для себя брякнула Вика. – Тьфу! Нет. Обманывать в Монастыре не принято, но и лезть в чужие дела тоже. Все считают, что она запирается в своей келье, а беспокоить оборотня в период нестабильности мало кому захочется. Да и расспрашивать потом о подробностях не вежливо – в результате она этого мнения не опровергает, но и не подтверждает. Ладно, раз твоя новость позволяет отвлекаться на вспомогательные темы – Алина? Виктория задохнулась от возмущения, но крыть было нечем. – Вообще-то у меня несколько новостей, – деловито прочирикала подружка. – начну с самой плохой: я потеряла сапожки. Просто плохая – мной пыталась пообедать одна неведома зверюшка, однако, наверное, это все же стоит считать хорошей, поскольку попытка провалилась. И, главное, я вычислила «упыря»! – Что ты болтаешь? – воскликнула Вика. – Этого просто быть не может. – По-твоему, – на лице Алины мелькнула совершенно детская обида: надо выглядеть НАМНОГО моложе своих лет, чтобы позволять себе таким вот образом дуть губки! – Я могла такое выдумать?! И нападение монстра, и сапожки, и… – Просто ты, наверное, ошиблась. Упырь ведь не ел никого в буквальном смысле – этот твой монстр точно не он. Поэтому… – Я и не говорила, что мой… тьфу – эта тварь столько же «моя», что и ваша! Она не крала дыхание. И сапожки нужны были не ей. Не знаю зачем, но все наши артефакты очень нужны… – Я знаю, КОМУ они нужны. Хотя зачем – не интересовалась, но все же… – Дай мне договорить. Я раскопала нечто… – Но я знаю, КТО… Замолкнув, обе девочки в унисон сердито засопели. Ну что за детский сад такой, а? – Это учительница музыки! – наконец выпалила Виктория. Алина скривилась. – И это все, что ты хотела сказать? – Нет. Она требует, чтобы я передала ей лук Молоньи, угрожая в противном случае расправиться с Матвеем. – Ты сказала, что знаешь, КТО она. – Я же сказала, учительница музыки. Она ведьма. И, по-моему, ненормальная. Молола какую-то чепуху, что мой лук принадлежит ей и никто другой не вправе им владеть… – Ну, на это у нее были основания. Вот, взгляните! – Алина, демонстративно не глядя в сторону Виктории, положила на стол слегка пожелтевшую черно-белую фотокарточку, для достаточной выразительности ткнув пальцем в одно из лиц. На снимке были пять совершенно неизвестных девушек… или не совершенно? Высокая изящная брюнетка с ярким лицом – определенно кого-то напоминала. А если сделать скидку на общую непохожесть черно-белых фото… – Марина Максимовна, – задумчиво констатировала Маргарита.

Дарья

– Откуда у тебя ее школьное фото? И кто остальные? Вместо ответа Аля перевернула карточку. «Катя, Галя, Ядвига, Клава и Мара – осень 1956 год» Девушкам на снимке было лет по пятнадцать-шестнадцать. – Твоя бабушка? – ошарашено переспросила Вика. – И… но такого быть не может! – Марине шестьдесят семь лет? С удовольствием познакомлюсь ее косметологом, я бы тоже ТАК не отказалась! – Может быть, это ее дочка? – Принимая во внимание слова о луке Молоньи, – покачала головой Ольга. – Воспользоваться этими артефактами может ТОЛЬКО Берегиня, в любых чужих руках они будут бесполезным хламом. Что до ее внешнего вида, вспомните, с чего вообще все началось. Воруя чужое дыхание забирают и жизненную силу – таким образом и физическое тело постоянно обновляется. Только эффект довольно нестабилен. – И не хватает ей только лука… Что ты собираешься делать? – Что значит – что?! Я не могу рисковать человеческой жизнью из-за волшебной игрушки! – Зато можешь рискнуть ВСЕМ человечеством, которое лишиться Берегинь, а наши силы отдать какой-то выжившей из ума ведьме?! А каким образом она их использует, тебе не интересно?! – Остальные артефакты прошляпила не я! – Отправимся все вместе и попытаемся… – Нет! Сейчас на вас действуют ее чары – она легко возьмет вас под контроль. Сегодня… нет, не важно. Я пойду одна! И попытаюсь что-нибудь… – Верится с трудом! – Кроме того, только победив ведьму, мы поможем Еве и остальным жертвам. – Я же сказала!.. – На меня чары не действуют, – сухо напомнила Ольга. – и вообще перестань пороть горячку, Виктория. Пока Матвей нужен ведьме для шантажа, она ничего с ним не сделает. – А если… – А «если» – твоя подруга права: жизнь всех людей должна быть для тебя важнее любого конкретного человека. Личными симпатиями можно и пожертвовать, когда на кону столь многое. – Не сомневаюсь, ты бы так и поступила! – Я УЖЕ так потупила! – холодно отрезала бывшая послушница, резко вставая из-за стола. – Лишившись Лука ты тоже станешь уязвимой перед чарами – с чего ты взяла, что ведьма станет держать свое слово? И не поможешь никому – да и себе-то помочь не сможешь! Я слышала о бывшей Молонье в монастыре – причем в большинстве – страшные сказки. Она прикончила одну из своих подруг – Берегинь, а когда за это преступление ее лишили Лука, начала практиковать магию Смерти. Насколько известно, три оставшиеся Берегини сумели с ней справиться… стало быть, все же оставив в живых. – Бабушка сказала, что мы вынуждены расплачиваться за ошибки прошлого, – тихо сказала Алина. И, заметив недоуменные взгляды, добавила. – я вам все расскажу поподробнее, но потом. К сожалению, ничего точного нам узнать не удастся. – Стало быть, в прошлом следует и искать решения, – Маргарита подняла снимок. – интересно, что в таком случае произошло с двумя оставшимися? И которая тут… Катя, Галя и Клава, там написано. Алин, среди знакомых твоей бабушки были ее сверстницы с такими именами? Аля покачала головой. Вообще-то, насколько успела узнать ее бабушку Марго, Ядвига предпочитала общаться с молодежью, а не с занятыми вязанием, болячками да сериалами ровесницами. Прелестно! – И что нам, разыскивать их, зная только имена да примерный возраст?! – У меня есть предположение, – до сих пор промолчавшая Даша ткнула пальцем в другую изображенную на карточке девушку – черноволосую, как и Марина, но более ширококостную, с характерными крупными чертами горской красавицы. Тогда, во времена союза и дружбы народов, наверное, никого не раздражали смуглые горбоносые лица. – помните бабу Катю? – Это к которой Ева за приворотным зельем бегала? Снимает сглаз и вешает на уши? – скептически уточнила Марго. – Петька говорил, она действительно хороший лекарь, – наверное, назвать врачом женщину без соответствующего образования Дарья сочла речевой ошибкой. – все эти траволечения – тоже серьезная наука, совсем не противоречащая традиционной медицине. Я не уверена, конечно, на сто процентов, я вообще сама ее никогда не видела, но хоть какая-то версия. Надо с ней встретиться и расспросить. Только я не могу – после той истории я под домашним арестом. Сегодня под Петькино поручительство выпустили ненадолго, но ни о каком лесе и речи быть не может. Все-таки Евгении с ее «Снегурочками» команде здорово не хватало… – Но Петька вас проводит… – Не надо! – быстро возразила Маргарита. – Сами замечательно найдем…

====== ГЛАВА ВТОРАЯ. 19. Елена ======

Из кабинета великого князя по коридору навстречу Елене вышли, переругиваясь на ходу, две девушки, если и старше нее, то совсем ненамного. Почему-то высокая брюнетка с длинными, завязанными в высокий «хвост» на затылке волосами и неожиданно светлыми ярко-голубыми глазами смутно напомнила Лене Марго, хотя внешне трудно было заметить какие-то общие черты. Разве что высокий рост и манера держаться очень прямо, высоко, словно египетская царица, вскинув голову. Одета черноволосая была в светло-голубой мягкий свитер с вышивкой – белой снежинкой – на груди и белые же брючки. Собственно, «переругивались» было не слишком-то верным словом – эта незнакомка хранила слегка высокомерное молчание. Ее недовольно бормочущая спутница в одежде акварельных оттенков была миниатюрной и легкой, совсем как Алина, только светловолосой: по хрупким плечикам, которыми девочка время от времени сердито передергивала, рассыпались легкие, как одуванчик, льняные кудряшки. – Хрюшка ты, Сима! – отчитывала молчаливую подругу она. – На рождественские каникулы отдохнуть из-за тебя не вышло! Будешь мне за это в апреле дежурить! – А за тебя и так постоянно – то я, то Юля! – чуть поморщившись, напомнила брюнетка. – Причем хоть бы согласовывала, когда с кем меняешься! А то день заморозки, а на следующий – пляжный сезон! – Но я никогда не пропадала так долго! – возмутилась было беленькая, но тут, увидев Елену, замолкла и, мгновенно утратив сердитый вид, с сияющей улыбкой присела в реверансе. – Приветствую Вас, Пресветлая Княжна, я несказанно счастлива, что Вы наконец к нам вернулись! Мое имя Вешна, Погодница расцвета, перемен и новых начал! – Меня зовут Елена, – смутившись такой бурной реакции на свою скромную персону, пробормотала девочка. – пожалуйста, не стоит обращаться ко мне титулами! Просто Елена. – Среди людей мое имя Майя, – заулыбавшись еще счастливее, юная Погодница благоговейно пожала протянутую руку. – благодарю Вас… тебя, Елена! Это большая честь! Брюнетка в бело-голубом ничего не сказала, только смерила новую Ладу задумчивым взглядом, по которому невозможно было определить, какое Елена произвела на блудную Зимерзлу впечатление. Впрочем, она-то была подданной Чернояда и к Ладе особого интереса не испытывала. – Ты, наверное, жутко волнуешься, до церемонии еще почти полгода, но столько всего и сразу… знаешь, мы ведь все тоже стали Погодницами совсем недавно! Причем все четверо! Иногда не все получается так, как должно быть… – Пойдем уже! – недовольно бросила через плечо Сима. – Еще разобраться надо, чего вы с Олесей без меня тут набаламутили! – Нечего было исчезать непонятно куда в свое дежурство! Прости, Елена, – с улыбкой махнув рукой, Майя поспешно догнала коллегу. – слушай, и это ты нам вместо благодарности за то, что подменили?.. Обе Погодницы скрылись, свернув на лестницу в холл, а Елена отчего-то замешкалась, остановившись перед закрытой дверью кабинета. – … С ведьмой я поговорю отдельно! – приглушенный голос Александра заставил вздрогнуть. Лена подумала, что, окажись она прямо перед ним, когда он говорит ТАК – дышать бы перестала от страха. К кому бы ни обращался сейчас князь – ровно, не повышая голоса, но при этом необъяснимо жутко – тому оставалась только лишь искренне посочувствовать. – Но ты знаешь правила! Неопытная Берегиня не выследила бы тебя, если бы ты сама того не захотела. – Но Мара… – Я не приказывал тебе участвовать в выходках этой ненормальной, которые я терплю только потому, что Берегини вынуждены возиться с ней вместо того, чтобы лезть в мои дела. Чтобы так засветиться в одном городе… опять поползут глупые слухи о пришельцах и аномалиях, но только ТЫ, безмозглая тварь, умудрилась себя выдать перед одной из Берегинь! Свою бывшую коллегу они не свяжут с Черным двором, а гарпию… наказание тебе так же известно. Опасливо поежившись, Елена распахнула дверь и, нацепив на лицо улыбку поглупее, безмятежно поинтересовалась, что случилось. Магда, сжавшаяся в комок на полу у ног князя, не шевельнулась. Сам Александр досадливо поморщился. – Позже, Елена. Я занят. – Что случилось? Судя по внешне непроницаемому лицу, больше всего князю хотелось бы ей ответить, чтобы не лезла не в свое дело, но, сдержавшись, он выбрал более вежливую формулировку: – Ничего особенного. Дисциплинарное нарушение… Лена вспомнила металлическое звучание его голоса, бросила еще один взгляд на словно окаменевшую от ужаса Магду… Той явно было известно положенное наказание. И Елена в достаточной мере представила себе его меру, чтобы совершенно не желать знать это точно. – Дисциплинарное? Речь всего лишь о каком-то нарушенном правиле? – Правила бывают разные. От подданных Темной стороны я вынужден требовать строгого их соблюдения. Девочка-гарпия дернулась, словно от удара плетью. – Александр, – Лена попыталась взять князя за руку. Называть его «Сашей» она не рисковала, да и полное имя ему, что ни говори, шло гораздо больше. Несколько мгновений помедлив, мужчина мягко высвободил ладонь – цепляться клещом девочка не пыталась. – Но ты ведь сказал, что Магда будет моим экскурсоводом в волшебном мире. И защищать меня в мире людей. Я довольно трудно привыкаю к новым знакомым, ты же не станешь приставлять ко мне кого-то еще в самый последний момент. Может, отменишь ее наказание в качестве… подарка для меня. Александр задумался. Каким бы невозмутимым он ни казался внешне, у Елены все лучше получалось понимать, что он думает в том или ином случае. Вернее, не что думает, а скорее – как относится. Сестричка привыкшего к одиночеству князя порядком раздражала, порой даже казалось, что он старается ее избегать, но, Лена была в этом совершенно уверена, они еще смогут найти общий язык. Просто сам Александр привыкает к новым людям еще тяжелее. Тем легче ему отнестись с пониманием к такой просьбе. Интересно, как бы он отреагировал, если бы она его поцеловала? В щечку, конечно. Наверное, дело было в их удивительном внешнем сходстве, но Лена почти с первой же встречи начала думать о Александре именно как о своем родном брате. – Магда не может сопровождать тебя в школе, Елена. – наконец сказал князь. – Она засветилась перед Берегинями, Летавица вполне может распознать ее. – Меня Берегини тоже знают, причем достаточно хорошо, но ты сказал, что никто, знавший меня прежнюю, ничего не заподозрит. Почему нельзя так же поступить с Магдой? – Это другое. Гарпия и сама способна принять какое угодно обличье и немного умеет отводить людям глаза, но Берегиня, даже лишенная своего артефакта, может почувствовать и распознать сущность… скажем так, чуждого существа. – И с этим ничего нельзя поделать? Я ведь совсем не разбираюсь во всех этих колдовских ухищрениях, учиться и учиться, но ты же такой умный, придумай что-нибудь! – Перестань! – Александр поморщился. – Терпеть не могу, когда подлизываются. Ну, хорошо, если так… Магда!

Подняв лицо от пола, девочка-гарпия какое-то с отсутствующем видом смотрела прямо перед собой.

– Да, господин. – Скажи, ты согласна вместо наказания отныне служить Пресветлой Княжне? Ты будешь не в праве причинять кому-либо вред иначе, чем для ее защиты и лишь в случае крайней на то необходимости и обязана подчиняться любым ее приказам, если только это не противоречит первому правилу, – коротким взмахом руки князь остановил собирающуюся что-то возразить Елену. – Да, господин, – эхом повторила Магда. Трудно было сказать, поняла ли она вообще, о чем ей говорят. – клянусь. – Думаю, следует тебе немного помочь в том, чтобы на этот раз выполнять приказы без уверток, – узкая ладонь Александра замерла над головой юной гарпии, словно над головой собаки, которую собираются потрепать за ушами, однако не касаясь жестких черных волос. Магда невольно подняла взгляд – впервые в непроницаемых темно-зеленых глазах мелькнуло какое-то выражение, кажется, испуг, но только лишь на пару мгновений. Хрупкая фигурка на полу сжалась еще сильнее… Лена на секунду зажмурилась и мотнула головой, но оказалось, это был не обман зрения – Магда действительно уменьшалась, одновременно с тем теряя человеческие очертания, словно бы сжимаясь в маленький комок. Меньше минуты спустя князь, присев, поднял на ладони пушистого черного паучка. Задумчиво изучив результат колдовских манипуляций, он пальцами второй руки нарисовал в воздухе над паучком какой-то сложный пасс. Преображающееся животное, быстро перебирая тонкими ножками, переползло с ладони на запястье: теперь паучок выглядел, как не лишенное изящества ювелирное украшение с серебряными лапками и головогрудью, на которой поблескивали три пары маленьких изумрудов, и матово-черным брюшком из черного агата размером где-то с крупную виноградину. – Александр, – негромко напомнила о себе Елена. – мне не нужны рабы! – Именно по этому я сам и побеспокоился о подходящей узде для нее, – сажая серебряного паучка на плечо девочке, кивнул князь. – знал, что тебе этого делать неприятно. Мои подданные – хищные монстры, поэтому я не могу допускать такой распущенности, что царит на Светлой стороне, ты должна это понимать. – Но это слишком строгое наказание только за то, что Магда попалась кому-то на глаза! – Попалась на глаза, когда… Гм, вероятно, – кажется, Александр хотел что-то возразить, но передумал. – не нужно критиковать мою манеру обращаться с подданными, сестренка! Вскоре ты сможешь, как тебе угодно, поступать со своими собственными! Ты просила жизнь Магды в подарок – и я исполнил твое желание, поверь, для нее это более чем благоприятная развязка, – вернувшись за стол, он демонстративно принялся перебирать какие-то бумаги, ясно давая понять, что аудиенция закончена. Лена покосилась на паучка, неподвижно замершего на ее плече и ничем не отличимого от изящной броши. Любопытная компания змейке-браслету! – Это навсегда? – Она может возвращаться в свое истинное обличье в моей резиденции или же где угодно – в том случае, если она вынуждена будет тебя защищать. Кстати, она все слышит и может с тобой разговаривать, так, чтобы никто больше этого не слышал. Думаю, у нее есть шансы со временем заслужить прощение. Александр демонстративно уставился в бумаги. Потоптавшись на месте и отчего-то чувствуя себя на редкость глупо, хотя ее присутствие частенько игнорировали, Елена послушно двинулась к двери. – Спасибо, – тихо сказала она за секунду перед тем, как захлопнуть эту дверь с противоположной стороны. Князь не шевельнулся. «Да… и спасибо тебе» Недоуменно покрутив головой в пустом коридоре, девочка остановила взгляд на новоприобретенной «брошке». Паучок едва заметно шевельнулся. «Прости, что не сказала этого сразу, госпожа, я была… сильно удивлена» – Я же просила не называть меня так! – от необходимости разговаривать таким образом, разумеется, моментально чувствуешь себя еще глупее. Разговаривать не то с насекомым, не то с украшением! Как иногда комментировала Евгения, сталкиваясь с эксцентричным поведением Зои Луниной из девятого класса – пухленькой блондиночки по прозвищу Зайка со смешными косичками и голоском, как в мультике, читавшей заговоры для получения жизненной силы от Луны (днем и прямо посреди школьной рекреации) «бэлый, бэлый, савсэм гарячий!» «Но теперь ты – госпожа, – в голосе мелькнула нотка тщательно подавленного недовольства. – кстати, пауки – не насекомые. Тебе не обязательно говорить вслух, когда обращаешься ко мне» Раньше за Магдой не замечалось умения читать мысли. «Только обращенные ко мне» – задумчиво пощелкав, серебряный паучок перебежал на другое плечо Елены. – «Что же, завтра мы идем в школу…» До школы девочек – Елена решила продолжать думать о Магде, как прежде – довез молчаливый шофер на темно-синем авто неизвестной Лене марки. Но это была не «машина» и даже не «автомобиль», а именно – авто. Довольно компактное и изящное по сравнению с джипами семейства Романовых, но, по смутным подозрениям малосведущей в подобных вопросах девочки, гораздо дороже обоих «Хаммеров» вместе взятых. Кстати, особняк Великого Князя стоял посреди почти сказочного леса: совсем не зловещего, напротив, очень красивого и живописно заснеженного – и с остальным миром не то, что автомобильной дорогой, тропинками-то не был соединен! Как, спрашивается, изящной спортивной игрушке было переместиться из этого небольшого замкнутого мирка в город? Но, по всей видимости, для личного транспорта князя преград не существовало. Лена думала, что придется пользоваться какой-то наведенной личиной или что-то в этом роде, но опасения (с непривычки вполне можно было шарахнуться от зеркала) не подтвердились. Имидж ей, конечно, немного поменяли, по новому статусу – к счастью, не пришлось наряжаться во все эти ультрамодные и ультра дорогие вещи непонятного предназначения, новый гардероб для сестрички, особенно не заморачиваясь, Александр подобрал по своему вкусу (Сергей, оказавшийся еще и главным специалистом по вопросам моды и стиля, отсутствовал), а он на первое место явно ставил строгость, простоту и функциональность. Девочка, помниться, поначалу слегка удивилась, узнав, что в повседневности Великий Князь предпочитает носить джинсы (такое чувство, что из секонд-хенда!) и бирюзовый с белым орнаментом свитер на пару размеров больше – наверное, прослуживший хозяину верой и правдой не меньше десятка лет – напоминая больше измученного сессией студента, нежели владыку злых сил. Только если приходилось, по его собственному выражению, «мозолить глаза кому-то из подданных», переоблачаясь в мрачноватом стиле либо в черный с серебром балахон… вернее – мантию, либо в черный же камзол с жестким воротником-стойкой поверх темно-синей рубашки, узкие брюки и мягкие кожаные сапоги. Кажется, особого различия между женской и мужской одеждой Александр тоже не делал, вот и выходной гардероб сестрички в результате оказался выдержан в том же стиле и той же гамме черного, темно-синего, изумрудно-зеленого, бирюзового и серебряного цветов. Елена считала темные и яркие тона для себя излишне резкими: даже при попытке накраситься она, по собственному мнению, выглядела в них бледной, как свеженький зомби только с алтаря некроманта, но спорить не решилась. Сегодня Лена выбрала узкие черные джинсы, черную же водолазку, на которой довольно эффектно смотрелась серебряная цепочка с кулоном-паучком, темно-голубой, бирюзового оттенка блузон нараспашку и удобные сапожки на черной подошве. Повертевшись перед зеркалом (если бы не Магда – опоздала бы в результате всюду, где можно и где нельзя!), она пришла к выводу, что все не так уж плохо. На фоне темной одежды бледная кожа светилась яблоневым цветом, а мышиные серо-русые волосы казались почти такими же серебряными, как у князя; странные, похожие на древнегреческих дриад молчаливые девушки-служанки расчесали их деревянными гребнями, наверное, применив какую-то магию, потому что красиво уложенные распущенные волосы вместо двух тоненьких косичек, не спешили в своей обычной манере вставать дыбом, делая голову похожей на недоумевающий одуванчик. Правда, несмотря на все это, Елена беспокоилась. Даже если принять на веру, что никто ее не узнает… не так-то трудно, если подумать, ведь «серые мыши» – мечта любой разведки и без всякой магии, проучившись с ними несколько лет в одной школе, никто не запоминает ни лиц, не имен. Но не примут ли ее за кривляку? За маленькую девочку, которую в состоятельной семье наряжают в дорогие шмотки, пытаясь убедить всех, что растрепанный воробушек – райская птица? И как ей себя вести, чтобы соответствовать новому статусу и имиджу? Особенно жутковато было выходить из машины на, кажется, такой знакомый школьный двор. Никогда раньше ее появление не оказывалось в центре всеобщего внимания, и, следовало признаться, Елену вполне устраивал статус неприметной тени, которую никто не замечает и не трогает. «В чем дело? Я глупо выгляжу? Что-то не так сделала?» «Успокойся, – слегка насмешливо напомнила о себе Магда. – думаю, ты вполне можешь вести себя, как обычно. Думаю, этот твой задумчивый взгляд, погруженность в собственный внутренний мир, когда нет никакого дела до мира внешнего – как раз для тебя!» Это было легко, когда и внешнему миру не было до нее никакого дела, но не когда все вокруг разглядывают, словно произведение искусства в музее. С другой стороны, это – хотя бы это – будет привычным. От размышлений девочку отвлек Кирик Тогин – высокий худощавый парень с волосами цвета красного дерева. Тотальное непостоянство этого типа было просто школьной притчей: неразделенная влюбленность в лучшую фехтовальщицу Ульяну, от которой юноша, если верить слухам, красиво страдал с прошлого лета, не мешало ему одаривать своим вниманием любую мало-мальски симпатичную девушку. Даже Елене – прежней, незаметной Елене, чуть ли не в ужасе от него тогда шарахнувшейся, он пытался оказывать знаки внимания на каком-то школьном торжестве, методом исключения выявив единственную одноклассницу (Марго и Вика тогда еще у них не учились) с которой не успел познакомиться поближе. Под крайне неприязненными взглядами многих девочек – в особенности элегантной Рыжей Пантеры и своей маленькой сестры Ниночки – Кирилл манерно поприветствовал «новенькую», долго кланялся и даже исхитрился поцеловать руку. Шокированная таким напором Лена вежливо улыбнулась и поспешила в здание школы, стараясь ни на кого не смотреть. Ниночка… она, конечно, Ниночка и есть, но вот нажить врага в лице Рыжей Пантеры Юлии, имеющей такой вес в административной жизни школы, совсем не хотелось. – Ты ведь еще не получила учебники, Снегурочка, верно, – вкрадчиво напомнил Кирилл, и не думая отставать. – а до первого урока всего ничего, ты не успеешь в библиотеку! Стоит сесть рядом с кем-нибудь, чтобы заглядывать в учебник. Я как раз сижу один! – доверительно добавил он, незаметно делая «страшные глаза» в ответ на слегка недоуменный взгляд своего «заклятого друга» и соседа по парте Семёна. Слова долетели до девочки уже на пороге класса, заставив на секунду замереть. Раньше Елена сидела за одной партой с Маргаритой. Теперь там обосновалась Виктория – никому другому объемистый рюкзак, украшенный брелком в виде пучеглазого лягушонка, и сейчас соседствующий с элегантной Маргошиной сумочкой, принадлежать просто не мог. Обеих в классе не оказалось, но ее, Ленино, место было недвусмысленно занятым. «Никогда не поверю, что Маргарита могла подружиться с этой!» – раздраженно стряхивая руку Кирилла со своего плеча, невесело подумала Елена. – Думаю, тебе понадобятся еще и тетради для ксерокопии, – заметила Пантера. – тут Кирик тебе не помощник. Могу порекомендовать Мартына, он внимателен на уроках, держу пари, у него лучшие конспекты в классе. Правда, есть еще Миша, но он сидит со своей сестрой. Невысокий, выглядящий куда моложе своих лет Михаил явно смутился. Он действительно сидел со своей близняшкой Машей, хотя отношения между братом и сестрой были странные, кажется, это было как-то связано с увлечением музыкой. А еще этому очень застенчивому, несмотря на разнообразные таланты, парню тоже нравилась Ульяна, которую, по закону подлости, горячо невзлюбила Машенька. Искренне поблагодарив, к явному разочарованию Кирилла, Юлию – лицо той немного смягчилось – Елена последовала совету, устроившись рядом с Мартыном на первой парте. Тот появление новенькой проигнорировал, рассеянно кивнув на вопрос, не возражает ли против соседства. Вообще чудаковатый отличник выглядел каким-то очень тревожным куда более, чем раньше, рассеянным. Кажется, он плохо высыпался и постоянно из-за чего-то переживал последнее время. Впрочем, сейчас девочка была слишком дезориентирована всеобщим вниманием и еще более непривычным восхищением, чтобы задуматься над этим. Кроме того, в этот момент в класс вошли, о чем-то вполголоса переговариваясь, Маргарита и Виктория, в отличие от ее нового соседа, новенькую заметившие и, замолкнув, переключив свое внимание уже на нее. Отчего-то почувствовав себя неуютно, Елена проследила взгляд Марго и… почти с ужасом заметила золотой браслет-змейку, открытый на всеобщее обозрение укороченными – всего до середины предплечья – рукавами водолазки, который просто невозможно было с чем-то перепутать. Как она не подумала о приметной вещице раньше? Что и говорить, привыкла воспринимать подарок Сергея, как часть самой себя… Льдисто-зеленые глаза Маргариты подозрительно сузились, питерская красавица шагнула вперед, к первой парте, за которой сидела «новенькая», готовая уже к немедленному разоблачению, но совершенно, как оказалось, не готовая услышать… – Тебя не учили, что носить одновременно золотые и серебряные украшения – дурной тон? Мы все уже наслышаны, что у твоего брата денег немерено, можно было и сдержаться от столь явной демонстрации! Елена замерла. «Что тебе говорили, успокойся. Пока ты сама не представишься прежним именем, никто не узнает тебя» Внезапно пришло понимание, почему многие в школе называли Марго холодной и высокомерной, а это казалось тогда такой несправедливостью к такому прекрасному и заботливому человеку. Ведь Елена помнила, что Марго совсем не такая! Ведь не могли эта поддержка и участие быть неправдой! Но сейчас она так же ясно видела те самые холодность и высокомерие. Даже Александр – это мраморное изваяние – никогда не пытался никого уязвить просто ради уязвления! «Ах, вот оно что, – прошелестел в голове голосок Магды. – что тебя удивляет? Она дружила с серой мышью, собственной тенью, превосходно оттеняющей ее блеск, а теперь, дорогая моя, ты для нее – соперница. Не удивляйся, что это рыжее чучело так легко оказалось на твоем прежнем месте: ведь на ее фоне королева Марго смотрится еще более выигрышно!» «Этого не может быть! Маргарита…» «Как видишь, может. Расслабься и скажи – чем спокойнее, тем лучше: Могу поспорить, до моего появления ты была здесь самой богатой и знаменитой!» Уткнувшись в чистые листы новехонькой тетради, Лена послушно повторила. В классе послышались смешки. – Эк Снегурочка тебя уела, а, принцесса Романова? – хмыкнул в свое время отшитый Маргаритой Кирилл. Маргарита неприязненно передернула плечами и, ничего больше не сказав, направилась вслед за Викой к своей парте. «Что я говорила? К лучшему, что Берегини так себя повели: от них лучше держаться подальше, чтобы случайно самой себя не выдать…» К лучшему… что может быть «лучшего» в осознании, что подруги – лучшей на свете подруги, которая, казалось, единственная тебя понимала и поддерживала – у тебя больше нет?! «У тебя есть мы, – лучик света мерцнул на изумрудных глазах паучка-кулона. – разве она была тебе ближе, чем теперь Великий Князь, или понимала тебя так же хорошо, как этот мерз… Змей? А я, если пожелаешь, буду твоей подругой. Правда, пока, кроме советов, толку от меня мало…» Благодарно улыбнувшись, Лена погладила паучка пальцем по агатовому брюшку. «Ты и так моя подруга, Магда» «Тогда забудь о мире людей. Ты ему больше ни в чем не принадлежишь»

====== ГЛАВА ВТОРАЯ. 20. Князь Чернояд ======

Александр с усталым видом помассировал ноющие виски. Мигрени ему сейчас еще только не хватало! Окружающие считали князя человеком весьма сдержанным, практически до бесчувственности, надо сказать, такая слава вполне его устраивала, однако сохранять видимость спокойствия иногда требовало больших усилий, чем можно было рассчитывать. Особенно сейчас, когда под рукой, как назло, не оказалось Сергея. Дело было даже не в том, что именно Змей чаще всего становился своеобразным громоотводом для плохого настроения, куда важнее, с точки зрения Александра, было бороться с причинами проблем, а не последствиями. Как ни крути, а хитрая наука находить общий язык с той половиной человечества, которую некоторые не иначе как с черным юмором обозвали «прекрасной», виртуозно постигнутая Сергеем, для князя так и осталась темным лесом за семью печатями. Можно представить, как этот гаденыш потешается, прекрасно представляя, что творится сейчас в резиденции его господина! Даже одна среднестатистическая женщина способна создавать гору проблем одним фактом своего существования, а тут их так просто засилье! И, увы, все отнюдь не заурядные! Берегинь и бестолковых Погодниц еще можно вытерпеть. Одни пока непосредственно его не касаются, а над выкрутасами вторых пусть Гидрометцентр нервы растрачивает! Гарпия… черт бы с ней, с гарпией! Хищникам часто бывает нелегко бывает обуздать свои инстинкты, а когда эти твари к тому же еще и женского пола – постоянно норовят выискать в законе лазейку или щелочку, вроде как для девиц-автомобилисток переход от желтого к красному считается зеленым. Да и вмешательство Елены в этом конкретном случае только к лучшему: князю совершенно не нравилась необходимость кого-либо жестоко наказывать, особенно выносить смертные приговоры существам, которые способны приносить пользу, но кто же виноват, что по-хорошему они не понимают? Одной спустишь – остальные тут же обнаглеют, только покажи слабину… А так милосердие успешно спишется на Ладу – ей оно и положено, а как следует припугнутая гарпия все силы бросит на заботу о новой «госпоже», от которой теперь так много для нее зависит. Но сам факт того, что кто-то посмел вмешиваться в его дела… За короткое время пребывания в резиденции дотошная Елена ухитрилась сунуть носик всюду, где он только пролезал. Сказка про Синюю Бороду по таким плачет! Может быть теперь, вернувшись в эту свою школу, она немного поумерит пыл? Только теперь новая головная боль – как бы она в городе не ухитрилась влипнуть в историю… И все это было поистине мелочами по сравнению с выходками этой чертовой бестии Мараны! Следовало, наверное, чуть более пристальное внимание уделить невольной мысли на тему «будить лихо, пока оно тихо» – обычно интуиция не слишком выручала Александра в спорных ситуациях, оттого князь не удостаивал ее особым вниманием и все остальное время. Похоже, в этот – единственный в жизни – раз пренебрегать ехидным замечанием внутреннего голоса все же не стоило, ибо все чаще теперь посещала мысль, что соляной гроб в могильном кургане – как раз то место, где Мару и следует держать, чтобы от нее вреда поменьше было! Конечно, люди предпочитают не замечать того, что не понимают, и сами себе придумают объяснения «эпидемии» – но привлекать лишнее внимание было крайне неразумно. До сих пор это как бы было проблемой Берегинь, в конце концов именно их бывшая «коллега» засветила бы в первую очередь, но какого дьявола ведьма вздумала командовать его подданными?! Да еще так серьезно рискуя их засветить?! Как бы то ни было, из всех несносных девиц Мара удерживала пальму первенства – стольких нервов владыке злых сил не стоила даже Змея Алексис – не к ночи она будь помянута, а ко дню! – даже при том, что настырная блондинка почти двадцать лет ему жизнь отравляет, а с этой ископаемой бестией и полугода еще не знаком… По совершенно непонятной причине ведьма решила поселиться в пещере, полвека служившей ей не то могилой, не то темницей. Александр с трудом представлял себя на ее месте, но все же подозревал, что в аналогичном случае предпочел бы держаться от места былого заточения чем дальше, тем лучше, а эта… впрочем, женской логики и так-то не постичь, а тут логика явной психопатки, от греха подальше похороненной заживо бывшими подругами – тут лучше и не пытаться, у самого мозги узлом завяжутся! Правда, теперь соляная пещера заметно преобразилась. Наверное, заточение послужило причиной нелюбви к замкнутым пространствам: огромный зал с мерцающими кристальными стенами неровной конусообразной формы, освещенный только уже знакомым хрустальным мерцанием на соляных гранях, почти пустой, только вместо разбитого гробика – кровать с плотным балдахином, вполне имеющая право считаться небольшой комнатой, да столик с зеркалом и всякой женской чепухой. Аккуратностью ведьма явно не отличалась, даже при таком минимуме вещей ухитряясь устроить «творческий беспорядок». И еще четверо совершенно неизвестных людей в металлических масках возводили сооружение из досок возле стены. Два парня-подростка, одна девушка и один взрослый мужчина, насколько можно было судить по осанкам и фигурам. Хозяйка… «Хрустальной горы!» – про себя ехидно дополнил князь, едва сдержав смешок, вопреки своему негодованию, валялась на кровати с видом нежащейся на солнышке пантеры, закутавшись в вишнево-красный шелковый халат, и со сосредоточенным видом красила ногти. Просто картинка – эффектная и вместе с тем вполне приличная, а то насмотрелся князь в свое время благодаря все той же Змейке Алексис… на картинки, которым в строго специфических журнальчиках место! Но полвека назад девушек воспитывали поконсервативнее – если условно считать, что Мару кто-то вообще воспитывал, что представлялось Александру с некоторым трудом. – Кто эти люди? К магическому миру четверо определенно не принадлежали. Хотя… от старшего – средних лет мужчины, одетого в серое – чем-то смутно «фонило». Серая маска этого изображала голову не то волка, не то собаки, а посреди лба красовалась руна гармонии. – Рабы, – лаконично ответила Марана, не отвлекаясь от своих ногтей. – Носящий Железную Маску… он и раньше любил прятаться от людей и самого себя за стальными запорами. Носящий Серебряную Маску, – ленивый кивок в сторону невысокого мальчишки в белом и голубом. Одежда на четверых отличалась только цветом – подпоясанные безрукавки поверх свободных рубашек, широких брюк и мягких сапог. На лбу серебряной маски красовалась руна льда. – Решил, что за внешней холодностью легко скрыть свою уязвимую душу, а вот она – напротив, настоящее пламя, – единственная в четверке девушка носила алое, оранжевое и золотое, а маску украшала руна стойкости. – Носящая Медную Маску очень хотела, чтобы ее считали сильной и независимой. Какое-то время князь просто слов не мог подобрать. – Ты совсем рехнулась?! Пропавших в человеческом мире людей будут искать… – Непременно. Особенно – его, – ленивым движением кисточки для лака ведьма указала на последнего, еще оставшегося не представленным паренька. – Носящий Золотую Маску – настоящее сокровище, за которое, думаю, кое-кто готов дорого заплатить. Кое-кто, – Мара хихикнула. – по молодости и наивности не отличающий «золотого» человека от всего лишь позолоченного. Тихо скрипнув зубами, Александр материализовал в руке Черное Копье, почти коснувшись его острием шеи полулежащей ведьмы. Та наконец-то удостоила его взглядом, правда, совершенно лишенным страха. – Слушай меня внимательно, – тихо проговорил темный князь. – мне не нужны проблемы в моих владениях. Мне не нужны пропавшие неизвестно куда люди, ровно как и зомби в маскарадных нарядах. Мне все равно, кем ты была, девочка, но сейчас ты колдунья и, как все темные колдуны будешь жить по МОИМ правилам и моим законам, иначе… – Иначе – что? – неожиданно окрысилась, отшвырнув открытый пузырек с лаком, Мара. Густое темно-вишневое содержимое лениво расползлось по неровному, мерцающему кристальными гранями полу. – Ты не показался мне человеком с настолько богатой фантазией, чтобы придумать что-то, еще способное меня запугать! Что-то страшнее, чем чувствовать, как полностью блокируются все способности, как вся магия высасывается из сущности этим соляным льдом, а вслед за магией – и душа коченеет, кристаллизуется, вымораживается изнутри, превращая самого человека в соляную статую, но при этом он продолжает все-все чувствовать и понимать, ибо разум не спит. День, месяц, год… Вечность?! Что-то, чего испугался бы прошедший через такое?!! Так что запугивай лучше своих дрессированных монстриков, князь! – Я не Стивен Кинг, – тихо возразил Александр. – чтобы фантазировать ради чьего-то запугивания. Либо ты подчиняешься, ведьма, либо я просто тебя уничтожу – и мне безразлично, будешь ли ты испытывать при этом страх! – Что-то мне подсказывает, – Мара с полуулыбкой покосилась на вороненое острие копья, замершее вровень с ее подбородком. – что когда ты собираешься кого-то уничтожить, ты это делаешь без разговоров и угроз. А если я нужна тебе, то это не зависит от того, как мне вздумается себя вести. – Все зависит от того, пользы от тебя будет больше, или проблем. Вторые нарастают. – Ну-ну… Вот что я тебе скажу, мой дорогой князь! Я тебе не подданная! Я использую злые силы, но не принадлежу ни им, ни тебе, как их повелителю. Это всего лишь средство… одно из средств – до тех пор, пока я не получу обратно мой Лук. Ну, и остальные сувенирчики, в качестве, так сказать, приятного дополнения, я, пожалуй, оставлю себе и после обряда. Я размышляла о самой концепции миссии Берегинь… женская дружба – слишком хрупкое явление, чтобы возлагать на нее такое серьезное дело, как защита целого мира. Сегодня они подруги, а завтра – неизвестно кто! Одна Берегиня, владеющая всеми артефактами – это гораздо более надежно. А черномагическое умение продлевать жизнь избавит от всей этой суеты с поиском наследниц. – Ты собираешься защищать людей, при этом сама подпитываясь их жизненной силой? – Почему нет? Если ради благополучия всего мира нужны две или три жертвы в столетье – это более чем щедрая цена. Этих, – Марана махнула рукой на «рабов». – я отпущу, когда все закончится. И люди с украденным дыханием очнуться… кроме Берегини, разумеется – ее и остальных девчонок мне придется осушить до дна, чтобы эти артефакты признали меня хозяйкой. Сумасшедшая… Но вместе с тем, в логике ей не отказать. Шизофренической такой логике, в которой построения безупречны, однако их база спорна. План бывшей Молоньи был довольно простым и элегантным, – подумал князь с невольным восхищением. Только вот проблем эта холера ходячая, владея одновременно черной магией и всеми азами магии природной создаст куда больше, чем пятеро, как выразился Змей, мартышек. Потому что, овладев в полной мере своими новыми возможностями, она вполне может бросить вызов и самому Чернояду и Ладе, решив объединить в своих руках уже не только все силы магии природной, но и Свет, и Тьму… Заманчиво звучит. Даже для него – заманчиво, хотя и излишне хлопотно было бы пытаться применить что-то подобное на практике, да и слишком разными качествами должны обладать люди, чтобы владеть магией того или иного характера. Вернее, магия накладывает непременный отпечаток на человека, который ее использует. С другой стороны, Марана… в ней изначально намешано столько противоречивости и нестабильности, что вполне можно сочетать не сочетаемое… Однако на его, Чернояда, угодья, не будет допущен никто. И никакое невольное восхищение этого простого правила не изменит. Власть и могущество – то немногое, в чем он не намерен терпеть соперников! Или соперниц… ОСОБЕННО соперниц – слишком уж женщины непредсказуемы! – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – убирая копье, неохотно согласился Александр. Пролитый лак улиткой втянулся обратно в «раковину» стеклянного пузырька, подняв флакончик с пола, князь вежливо подал его ведьме. – в твоих же интересах. Пока что сил всей природы у тебя нет – не стоит испытывать мое терпение. Будет обидно, если такие планы будут перечеркнуты в самом начале из-за твоей безвременной кончины. Кстати, если не секрет, с чего ты взяла, что Берегиня придет? Она даже не знает, кто ты и где тебя искать. – Я оставила ей… подсказки. Кроме того, девочка вполне способна разыскать того, кто подскажет ей нужный путь.

====== ГЛАВА ВТОРАЯ. 21. Маргарита ======

– «Замечательно найдем»! – в сотый раз язвительно передразнила Виктория. – Ну-ну! – Ты можешь идти молча? – Маргарита, поморщившись, отвела оказавшуюся перед носом ветку и, шагнув вперед, отпустила… Позади раздалось негромкое «шлеп» и негодующий возглас Виктории. – Извини… Блуждание в трех соснах, время от времени прерываемое хмурым бурчанием и переругиванием, продолжилось. Маргарита в очередной раз подивилась своей якобы магической специализации – отношение к живой природе для нее вполне ограничивалось комнатными растениями в горшках, которые поливались исключительно попавшись на глаза одновременно с лейкой. Отдых и разнообразные празднования на свежем воздухе девочка никогда особо не любила. То есть, она, конечно, не была против поесть шашлыка на заднем дворе коттеджа, когда в этом коттедже есть свет, водопровод и прочие блага цивилизации – и то при условии, что вечером можно будет вернуться домой, принять вечером ванну и заснуть в привычной обстановке. Палаточные поселения толкиенистов или лесное проживание Петьки… – Говорила нам Дашка, надо было попросить Петьку нас проводить, – нарушила ход невеселых мыслей своим очередным бурчанием рыжеволосая спутница. – Что мы, маленькие дети, чтобы водить нас за ручку?! – вяло огрызнулась Марго. – Ты, кажется, терзаешься опасениями, что за одну ручку тебя потянут в одну сторону, а за другую… – Вика хмыкнула. – Я не пойму, чего ты переживаешь? Если ты так любишь этого Колю и только его, так и сказала бы Петьке, что при женихе, и вообще он тебе не нравится. – Но он мне НРАВИТСЯ. – Почему тогда ты так уверена… – Отстань! – Знаешь, как это называется, когда девушка не говорит «да», но и «нет» не говорит тоже? – Слушай, с каких это пор ты стала такой специалисткой в области отношений?! Свою жизнь сперва устрой, а то легко давать советы! Насколько я понимаю, твой избранник попал под чужие чары куда раньше, чем ты соизволила с ним объясниться – впрочем, оно и неудивительно, учитывая, что ты уже полгода на эту тему чухаешься, то одну отговорку придумывая, то другую. Учитывая, что ты явно не понимаешь разницы между привлекательностью и любовью… возможно, ты просто все выдумала, как и Елена. Фанатеть от популярного красавчика проще, чем строить отношения! – Ты просто психуешь, потому что Коля сбежал! – Вот еще! Кажется, разговаривать сейчас с Викторией было попросту бессмысленно. Маргарита понимала, конечно, что ее рыжеволосая товарка сейчас вся на нервах, но спускать людям хамство, какие бы тяжелые времена они ни переживали, считала в корне неверным. Вика намерена бороться и долг девчонок помочь ей в этом, что бы сама Виктория на этот счет ни думала, в одиночку ей не справится. Правда, Марго еще не решила, что именно они могут сделать без своих сил, но пока они мало что знают и время подумать есть. Трудно было понять, почему ведьма, по словам Виктории, исчезла, ничего толком не сказав, хотя на тех же условиях могла бы потребовать лук Молоньи сразу? Не иначе как решила довести Вику до нужной кондиции… так что лучше всего будет не позволять рыжуле раскисать выслушиванием истерик и бестолковым сочувствием! Насколько девочки успели узнать Вику, та была вспыльчивой, но быстро успокаивалась, если не зацикливаться на проблеме. Какое-то время тишина нарушалась только звуком их шагов, шорохом веток и постепенно сходящим на нет возмущенным сопением. – Ну извини, – наконец заговорила Вика. – просто я тебя не понимаю. Как ты могла позволить ему уйти? – А должна была умолять на коленях? Признаться, этот вопрос Марго и сама себе задавала. Но разве удержишь насильно: хоть просьбами, хоть условиями. Либо себя этим унизишь, либо его – не самое лучшее начало для отношений. – Не сомневаюсь, на это ты не пошла бы, даже умирая от любви. – Что ты хочешь этим сказать? – Даже с самыми близкими людьми для тебя важнее всего показать, кто здесь главный, вот почему! Дома, в школе… чем тебе не угодила эта Эльвира сегодня утром? Ты и ко мне постоянно из-за этого цепляешься! – Я? К тебе? – Традиционно Молонья становилась лидером группы, а ты явно считаешь себя более достойной! – Считаю. Я, в отличие от тебя, взрослый и разумный человек. А может быть, достойнее Дарья – она же умнее любой из нас. Или Алина – именно такой должна быть настоящая волшебница? Или даже Ева – с ней мы никогда не теряли присутствия духа, как теперь. А вот чем таким ТЫ лучше других, а? Хочешь командовать, потому что делать ничего не умеешь? – Между прочим, я оказалась единственной, кто удержал свой артефакт. – Который собираешься отдать добровольно! – Если не будет другого выхода, ради Матвея – ДА! Ты тоже утопила сумку с Венцом, когда вытаскивала из реки Колю! И не говори, что поступила бы иначе, будь возможность переиграть! Маргарита пожала плечами. Вот уж точно – дважды в одну реку не влезешь. Конечно, на этот счет Виктория была права, ставить себя на ее место перед осознанным выбором – такое даже в мыслях было неприятно. Хотя Марго и не сомневалась, что сумела бы поступить правильно… А вот о «традиционном» лидерстве Молоньи можно было бы и поспорить. Что бы ни привело бывшую владелицу золотого лука к жизни такой, с трудом верилось, что такая, как она, могла быть достойна быть лидером. Быть воином и защитником людей. Слишком уж дешево эта особа ценила человеческие жизни, которые когда-то должна была защищать. Избушка «лесной ведьмы» по словам Дарьи находилась совсем не далеко в лесу, однако две потомственные горожанки, очевидно, вытаптывали зеленый массив по спирали, совершенно случайно наткнувшись на искомое жилье только когда Маргарита, заметив, что уже начинает смеркаться, предложила заняться поисками обратной дороги, дабы не проблуждать тут еще и до утра. И так вырваться в поход сумели только они двое: родители Марго вместе с Любавой отправились на какое-то торжество, предупредив, что могут вернуться ближе к утру, Вику и Алину отпустили к ней на девичник, после чего Але было торжественно перепоручено приглядывать за Лилькой и отвечать на телефонные звонки. Сейчас Маргарита жалела, что не взяла с собой именно Алину, выросшую в Верескове и превосходно знакомую с его окрестностями, повесив дом и сестричку на Викторию, но младшая Берегиня так легко сумела найти общий язык с Лилей… кажется, эта парочка в своих детсадовских развлечениях даже не заметила их ухода! Искомая «избушка», кстати, оказалась вполне симпатичным, хотя и не новым, домиком деревенского плана – одноэтажным, но довольно большим, окруженным множеством сельхоз –построек. Прыснули из-под ног осторожно просочившихся в калитку за плетеную изгородь девочек несколько крайне возмущенных кур, на крыше, подозрительно щурясь, следил за незваными гостями здоровенный черно-серый котяра, а на шесте, вместо традиционно изображаемого там петушка – золотого или какого-нибудь еще – сидел нахохлившийся черный ворон. – Хоть черепа на изгороди не белеют… – вполголоса пробормотала Марго, прикрывая за собой калитку – вряд ли хозяйка обрадуется, если ее куры выскочат в лес. А вот гусей Маргарита не заметила, хотя, по словам Дарьи, информация о самом существовании «бабы Кати» была получена от девятиклассницы Алёны, у которой был младший брат Ванька – согласно общему мнению, куда худшая отрава, чем Лилька и Евин Гришка вместе взятые! Училась «отрава» во втором классе и отличался редкостным умением создавать проблемы на пустом месте. Родители Алёны и Ваньки были люди занятые – организовывали в Вересково свои небольшой бизнес, оттого чертенка частенько вешали на сестру. Как-то она с ног сбилась, разыскивая по окрестным лесам загулявшего братца, который, привлеченный здоровенным белым гусаком из Баб-Катиного хозяйства, выпорхнувшим прогуляться за забор, решил, что этот гусак – то самое, чего ему всю жизнь остро не хватало – перелез через изгородь, а выбраться обратно до возвращения хозяйки не мог. В результате Алёна свое сокровище обратно получила, попутно на пару с Ванькой выслушав все, что бабка Катерина думает о современной молодежи. Речь, надо понимать, была долгой и содержательной. Кажется, того несчастного гуся Ваня успел-таки изрядно потрепать. Поднявшись на крыльцо, Маргарита деликатно постучала по двери костяшками пальцев. – Пошли вон! – неприветливо откликнулся довольно, как ни странно, молодой женский голос. Хоть Ядвига Светозаровна тоже говорила весьма звонко, лесная ведьма нарисовалась в воображении Марго… несколько несоответствующее этому голосу. – Приворотными зельями не торгую! – Бм… Вы Катерина? – слегка опешив от такого «здравствуйте», осторожно заговорила девочка. – мы должны поговорить с Вами, это очень важно… Дверь широко распахнулась – Маргарита едва успела отступить на шаг назад, чтобы не оказаться просто сметенной с крыльца. Ворон, хрипло каркнув, сорвался с шеста и, описав над незваными гостьями круг, приземлился на плечо хозяйке. Высокая женщина, с весьма недовольным видом рассматривающая Марго и Викторию, сама живо напоминала ворона. Смуглая, с крупным выдающимся носом и волосами, все еще жгуче-черными, только на висках и кое-где в переброшенной на плечо толстой косе светлели несколько белоснежных и сизо-серых прядей. Одета «лесная ведьма» была в просторное платье с ручной вышивкой и отороченный мехом жилет. Темные глаза довольно неприязненно изучили девочек. – Говори. Маргарита вынула из сумочки и продемонстрировала хозяйке найденную Алиной фотокарточку. Успевший нарисоваться в воображении образ старушки успел разлететься в дребезги: девочка и пятидесяти лет вороноподобной красотке не дала бы, но один взгляд развеивал малейшие сомнения – перед ней была одна из девушек на фото – высокая, черноволосая, явно горского происхождения. – Катерина… Вернее Карина, но как-то все «Катя» да «Катя»… Что же, заходите, – голос травницы, однако, не потеплел ни на градус. Изнутри дом травницы разделялся на несколько небольших уютных комнат, в одну из которых Карина и пригласила девочек. Немного щипал в носу дух многочисленных сухих трав, развешанных по стенам аккуратными пучками по деревянным некрашеным стенам, вдоль которых тянулись многочисленные полки с рядами разнообразных флаконов, склянок, деревянных жбанов и плетеных берестяных туесков с таинственным содержимым. Рядом с классической деревенской печью, на полукруглом выступе стоял треножник, увенчанный небольшим блестящим котелком. Вообще Маргариту поразила царящая в доме «лесной ведьмы» почти неестественная чистота, из-за которой помещение казалось пустым и неуютным. Даже стоящий на столе букетик первоцветов отчего-то усиливал сходство жилья с больничной палатой. – Прошу прощения, что мы побеспокоили Вас, – снова заговорила Марго, поняв, что Виктория, несмотря на недавнее заявление о себе, не спешит перехватывать инициативу и начинать разговор. – но мы пришли по очень важному делу. – Сама понимаю, что не в печь на лопате лезть! – Карина поставила на скатерть неожиданно новенький электрический чайник и три чашки из тонкого фарфора. – Итак, Ядвига нашла новых Берегинь. – Ядвига Светозаровна умерла осенью прошлого года. – Я знаю, девочка. Не настолько уж безвылазно я сижу в глуши, чтобы ничего не знать о внешнем мире и людях, к тому же тех, которых когда-то считала для себя важными. Но все же не настолько мы остались в хороших отношениях, чтобы появляться на похоронах и поминках. – Похоже, вы не были подругами. Травяных чаев Марго вообще-то не переносила, а Карина еще и заваривала сушеные листья крепко до невыносимой горечи, но приходилось, не морщась, пить – перечить такому «божьему одуванчику» даже помыслить казалось страшноватым. Виктория решила проблему, добавив в свою чашку чуть ли не пол вазочки варенья, но Маргарита к количеству потребляемых сахаров относилась со всей возможной строгостью. – Не были. Ядвига дружила с Мариной, бывшей Молоньей. Отвратительная история, но о мертвых… или даже не совсем мертвых. – Что значит «не совсем»? И, если Вы – единственная Берегиня из прошлой команды, оставшаяся в живых, как… – Я осталась одна уже очень давно. Что же… Нет, мы не были подругами. Настоящая подруга – я это знала и до получения волшебной силы, а после только сильнее в этом убедилась, из этой четверки у меня была только одна. Галина. – знахарка покосилась на слегка пожелтевший портрет светловолосой молодой женщины на одной из полок. – А в том, что эта Марина – бесконечный источник неприятностей, сомнений даже не возникало. Не спорю, она была превосходным воином и могущественной волшебницей, но очень… азартной, наверное. Когда ей что-то взбредало в голову, Мара не желала считаться ни с кем и ни с чем. Совершенно не командный игрок и тем более не лидер, власть – обоюдоострое явление, а она желала абсолютной свободы для себя. Признаюсь, мы с ней постоянно соперничали, поймите правильно, но я с самого начала подозревала, что она всю команду способна была завести в пропасть – когда человеку своей головы не жалко, о чужой он тем более не подумает. А Ядвига… для нее все было увлекательными приключениями – серьезной она быть так и не научилась! Вот и получалось, что Галина поддерживала меня, а Ядвига – Марину, группа, по сути, с самого начала кололась надвое – это продолжалось три-четыре года с того момента, как мы приняли дары Берегинь. – Оставалась еще пятая… – Да, Клавочка, – Карина поморщилась. – эта ни с кем не хотела ссориться, всем старалась угодить… Как следствие, раздражала обе стороны. Строила из себя миротворицу, а кто, спрашивается, по сути-то был виноват в том, что все окончательно перегрызлись? Именно она. Как я уже говорила, Мара была весьма порывистым человеком. Настоящая молния – шарахнет посреди ясного неба и почти сразу развеется, снова тишь да гладь… до следующего раза. Это касалось всех сфер ее жизни… в частности, она могла неожиданно и страстно влюбиться, а потом так же быстро охладеть – бросала очередного парня чуть ли не раньше, чем успевали завязаться отношения. В наше время, знаете, ухаживание было долгим: кино не наедине, а в компании приятелей, свидания… разве сейчас кто-нибудь ходит на свидания, где не решаешься коснуться руки кавалера? Сейчас все у вас просто… Мару, устроили бы современные манеры! Но в тот раз бросили ее. Парень оказался посерьезнее, жить, как на вулкане – то еще развлечение. Знаете, у Марины случались приступы неконтролируемой злости – не то, чтобы беспричинной, но сдерживать себя она не считала нужным, например, легко могла макнуть чем-то задевшего ее кавалера лицом в тарелку посреди столовой… Но как его угораздило влюбиться в Клаву… – Что? Эта простушка увела жениха у Мары? – уставившись на фотографию, все еще лежавшую на столе, Маргарита переводила ошарашенный взгляд с высокой брюнетки, смотревшейся бы выигрышно даже среди голливудских кинозвезд, а уж многих фотомоделей затмившей бы и в худшие свои дни на… гм, девочку с то ли каштановыми, то ли средне-русыми волосами, по-крестьянски крепкой фигурой и не слишком-то выразительным лицом – словно черты только-только вырисовываются. Глаза, правда, большие, с длиннющими ресницами и очень наивные: добрые-предобрые, как у коровы. И ума, что-то в лице подсказывает, в той же пропорции. Может, годам к двадцати пяти и стала бы красавицей, сколько ей на фото – шестнадцать или семнадцать? Но с Мариной не сравнить… Да ни с кем на фото, пожалуй, не сравнить – даже выглядящая совсем еще малышкой Ядвига эффектнее. Резковато-красивая Карина, похожая на сказочную принцессу Галина, Мара – тоже сказочная и не менее прекрасная колдунья, и эта… колхозница. – Мы говорим о событиях полувековой давности, – усмехнулась травница. – думаешь, тогда считались красивыми такие, как Мара? Знала бы ты, сколько проблем я в юности из-за высокого роста нажила… Именно девушки вроде Клавы, и были… гм, как это? – модным тогда типажом. Кроме того она была ярко-рыжая, прямо бешеный апельсин, с большими бирюзовыми глазами. На черно-белом фото не видно. Чтобы привлечь внимание, Клаве следовало только хлопать ресничками, улыбаться и иногда смеяться, а вот говорить не стоило – молча за умную, вроде, сходила. В какой-то мере, как ни крути, для женитьбы идеальная партия. – Думаю, Вы ошибаетесь, – несмотря на намерение слушать молча, возмутилась Маргарита. – нельзя из-за единственного случая судить вообще о людях! – Люди вообще и состоят из отдельных индивидуумов в частности! – холодно отрезала Карина. – Эх, молодежь, пока сами не обожжетесь, не поверите, что горячо! Но лучше уж сразу учесть: от сильных, умных и уверенных женщин мужчины разбегаются – им всем клуша нужна, чтобы на своего ненаглядного молилась и в рот заглядывала. Бывает, правда, что некоторые успешно скрывают свой настоящий характер, но всю жизнь прожить, как в маске… по мне, так никакое «счастье» этого не стоит! Кажется, за плечами у бывшей Прии был какой-то горький опыт, хотя – не слишком-то чуткая интуиция Марго тут сработала моментально – затрагивать эту тему было опасно. С Карины вполне сталось бы выставить докучливых гостий вон, сочтя поводом все, что угодно. – И что сделала Марина? – направила разговор в нужное русло девочка. После всех разговоров о вспыльчивом и непредсказуемом характере бывшей Молоньи картины рисовались самые… жутковатые. Травница пожала плечами: – В том-то и дело, ничего. Мы, признаюсь, ждали настоящей бури, но Мара посмеялась и больше мы к этой теме не возвращались. Мы – Марина, Галина и я – в том году закончили школу, Ядвиге и Клаве оставался еще год учебы, Клавдия собиралась выйти замуж за этого придурка, как только восемнадцать исполнится, разумеется, в голове у нее окончательно помутилась, целыми днями чирикала на тему, какого замечательного человека встретила. Ядвига на ее еще все время шикала, считая, что это должно задевать Марину – хотя та и бровью не вела. А уж Марина-то не делала тайны, если ей что-то вдруг случалось не по душе! Признаться, мы почти уже и забыли об этой истории… И буквально за несколько недель до свадьбы Клавдии мы столкнулись с семейством оборотней-людоедов, которых довольно давно уже выслеживали. До сих пор не могу понять, было ли это случайностью… да и вряд ли теперь это имеет хоть какое-то значение. Одна из стрел-молний угодила Клавдии в спину, наверное, она и понять-то ничего не успела, а нам с этими милыми зверюшками было и не до того… впрочем, если бы и разобрались сразу – ей было уже не помочь. Помолчав, Карина добавила: – Вот ведь странно. Мара, как я уже говорила, в бою была… в одной стороны – великолепна, с другой – на редкость безбашенна. Атаковала, не задумываясь о том, чтобы защищаться, хотя лук и стрелы – средство дальнего боя, она постоянно лезла в самую гущу событий, мгновенно забывая про всю оговоренную тактику – словно бес в нее вселялся. А Клавдия… не скажу, что она была плохой волшебницей, но с ней случай обратный: на тренировках все великолепно, а в реальном бою теряется. Всегда ее держали для прикрытия, чтобы под ногами не путалась. При виде чего-либо мохнатого и зубастого – хоть в качестве дохлой мыши – все практические навыки куда-то испарялись, а оставались только визжательные и убегательные. А тогда Марина как-то оказалась в арьергарде, а Клава – в первых рядах. Ну, у Клавдии, предположим, в голове помутилось – она перед этой треклятой свадьбой, разумеется, не в себе была, но Мара… Что-то в рассказе явно не клеилось. Судя по тому, что девочки успели услышать об этой Марине, та была вспыльчива, но отходчива, да лицемерие таким людям чуждо. Если бы она прибила соперницу сразу, в состоянии аффекта – это ничуть не удивило бы Марго, но с внешним спокойствием выжидать удобного момента… – Совершенно не в ее характере! – словно читая мысли своей преемницы, согласилась Карина. – Мы сами не могли поверить, Ядвига вообще была стопроцентно уверена, что это – трагическая случайность. Но это ничего не меняло. Берегини не могут поднимать оружие друг на друга – поэтому Мара была лишена золотого лука. Увы, с этого все еще только началось. Мара была… одержима своим могуществом. А уж волшебное оружие – практически часть самой ее. Ради того, чтобы вернуть утраченное, она готова была пойти на все. В погоне за большей силой она начала практиковать темную магию, почти в одночасье превратившись из Берегини в одно из самых опасных существ волшебного мира. Я знала, что просто так она не остановится, но Ядвига… только когда эта ненормальная пригрозила здесь чуть ли не моровое поветрие организовать, отчаялась свою «подружку» вразумить и присоединилась к нам. Правда, это было последним делом оставшихся Берегинь. Убить Мару мы не могли, и, даже победив ее втроем, способа остановить не знали… Проклятье уже было произнесено – запустение на окрестные земли и мор. Я применила единственный способ: подняла из толщи земли соляные залежи… вы должны были слышать или читать, что соляной круг тормозит распространение проклятий. Но кругом там, конечно, не обошлось бы – Мару буквально похоронило заживо вместе с ее колдовством, так и не нашедшим выхода. Ядвига сказала, что подобное с нашей стороны – ничуть не лучше… да много чего сказала! И я, признаюсь, много чего ей ответила. О том, чтобы самой оставаться Берегиней после всего, что произошло – я и помыслить не могла, оттого швырнула венок им под ноги и честно сказала, где именно видела все эти приключения. Галина ушла за мной. Просто молча отдала Ядвиге бусы и ушла. Наверное, я не сумела бы пережить все это, если бы не Галина. Но… все проходит, все забывается. Конечно, мы планировали поступать и учиться дальше, но тот год принес слишком много потрясений – тогда мы поселились здесь, решив перенести поступление в вузы на следующий год: я собиралась учиться на медика, Галина мечтала о актерской карьере… да так и прижились в качестве «лесных ведьм». Наверное, следующие годы следует считать самыми счастливыми в нашей жизни. Даже после того, как мы расстались с артефактами, некоторые врожденные способности сохранились – к целительству у меня, к легким чарам и провидению – у Галины. Она оказалась превосходным лекарем для души. Однако пару лет спустя все рухнуло. В ближайшую поликлинику назначили молодого специалиста, в скором времени услышавшего о «ведьмах» и возмутившегося, что заболевшие люди, пренебрегая традиционной медициной, первым делом бегут не в поликлинику, а к нам – вот и явился отчитать, как он полагал, старушек, морочащих людям голову. И не без удивления обнаружил вместо этого двух молодых девушек… Ну… одну все же особенно, на его взгляд, симпатичную – через некоторое время Галина с юным доктором сыграли свадьбу, после которой поселились, разумеется, в городе. А я осталась совсем одна. Мы очень долго поддерживали отношения, но ее захлестнул водоворот новой жизни: замужество, учеба, работа, дети… Только я продолжала жить, как жила, а Галину уносило все дальше и дальше. Вроде бы и жили в получасе ходьбы, а общение практически сошло на нет. К тому же я так и не смогла подружиться с этим хлыщем, укравшим у меня подругу – а как можно было поддерживать отношения с Галиной отдельно от ее новой семьи? Даже о ее смерти они не потрудились сообщить мне. Хоть это и не было нужно… уж Галину я чувствовала, как бы далеко от меня она ни оказалась, как никто другой. Знали бы вы, каким безобразным цирком были эти фальшивые похороны в кругу якобы близких ее людей! Никто из них не знал ее по-настоящему! – Фальшивые похороны? – Тела так и не нашли. Знаете, ведь Дана, первая Дана еще до того, как стать Берегиней, была русалкой. Или водяницей – иногда эти термины переставляют местами. Многие из умерших преемниц, если, конечно, они умирают правильной смертью, возвращаются к истокам. По официальной версии, Галина утонула и ее тело так и не нашли. Утонула… река никогда не причинила бы вреда своей любимой дочери, пусть и переставшей практиковать стихийное волшебство. Она ушла добровольно, устав жить не своей жизнью. Конечно, – Карина немного резко встала из-за стола. – все это вам совершенно не интересно. Вряд ли вы пришли сюда, чтобы слушать ностальгические рассуждения выжившей из ума старухи. Маргарита и Виктория напряженно переглянулись. – Мара, похоже, каким-то образом освободилась из плена. И мы должны знать о ней хоть что-то… что могло бы подсказать, где ее искать и как бороться. Запертое вместе с колдуньей проклятье тоже никуда не делось. Невольно оставшиеся Берегини прошлого запустили своего рода программу. Сказку. Заточив в недрах горы не то живую, не то уже мертвую красавицу и очень много так никуда и не направленной магии… пусть и чисто теоретически, но при таких составляющих история часто течет по проторенному сценарию. – Кто-то должен был освободить ее. Добровольно. Случайно, пленившись ее красотой и, наверняка, погибнув, или же точно зная что и зачем ищет… это мне неизвестно. – А хоть где эта ее «могила»? Может быть, найдем какие-нибудь зацепки? – едва ли не впервые подала голос Виктория. Марго дернула плечом. Ну с какой стати Маре туда возвращаться? – Мертвая гора, – с сомнением в голосе, наверное, ей пришло в голову то же, что и Маргарите, произнесла Карина. – думаю, вы о ней слышали. – Мы не коренные жительницы в Вересково… Но Алина, наверное, знает. Завтра… – Кстати, о завтра, – травница бросила взгляд на часы. Только сейчас Маргарита обратила внимание на непроглядную темень за окнами. – думаю, переночевать вам лучше у меня. Вернетесь в город завтра с утра. – С самого утра, – поколебавшись, согласилась Марго. Комментарий к ГЛАВА ВТОРАЯ. 21. Маргарита Цветная версия той самой фотки http://uploads.ru/HS7dJ.jpg