Тяжело дыша, Нора подняла голову, наблюдая за тем, как Кингсли сел и провел тыльной стороной ладони по своим влажным губам. Она хотела поцеловать его, чтобы ощутить собственный вкус, поблагодарить его за доставленное удовольствие и внимание. Но он был ее боссом. А она едва ли хотела благодарить мужчину всего за один оргазм, в то время как он и был той самой причиной, по которой у нее не было оргазмов уже пару месяцев.
– Мило, - сказала Нора, опуская ногу, - но это сойдет максимум за одну неделю.
Кингсли демонстративно надулся.
– Хорошо. Две недели. Но мне нужно больше, чем заднее сиденье и..., - Нора сделала паузу, понимая, что раз она не может найти пикантный эквивалент названия минета для женщины, то вполне может употребить традиционный, - кунилингус за два месяца воздержания это ничто.
Кингсли вздохнул, и, откинувшись на спинку сиденья, поправил брюки. Судя по его состоянию, он был способен «отработать» с ней еще пару недель.
– Пожалуйста , - Нора посмотрела на него, и позволила фальшивой маске знаменитой Госпожи упасть с ее лица, - я устала, Кинг. И я..., - она не могла подобрать правильного слова, но Кингсли подсказал, "расстроена". Хотя правильнее было бы сказать "одинока".
Он молча изучал ее и наверняка видел правду в ее глазах. Она почувствовала, как его сопротивление начало таять.
– Ты опасная женщина, Нора Сатерлин. Это последний раз, когда я нанимаю на работу еще большего манипулятора, чем я сам.
– Я училась у лучших.
Сатерлин улыбнулась ему легко и беспечно, маскируя чувство одиночества, что они оба испытывали, размышляя об одном и том же человеке, который мог крутить ими как хотел. Но она не хотела думать о Нем сегодня. Она вообще не хотела о Нем думать.
Нора молчала, глядя на Кингсли, сражающегося с тем, что еще осталось от его совести.
– Месяц отпуска.
Нора откинулась на сиденье. Она была уже готова расплакаться от облегчения и поцеловать француза со всей благодарностью, на которую была способна, но...
– Но.
– Но? Я так и знала, что будет какое-то "но".
Нора выпрямилась и посмотрела на Кингсли со всем вниманием, которого требовало его "но".
– Но я хочу, чтобы сначала ты выполнила одно поручение. Выполни его успешно, и я скажу всей Преисподней, что в тебе и твоих услугах нуждаются в Европе на весь следующий месяц. Я даже мог бы тебя туда отправить, выбери любую страну по своему желанию.
Нора подняла бровь.
– И какого рода будет это поручение?
Чтобы заработать целый месяц отдыха плюс поездку в Европу за счет Кингсли, наверняка придется кого-то убить. Но за два месяца без секса, она стала способна и не на такое.
– «Черный лес». Я хочу, чтобы ты пошла туда.
Глаза Норы расширились.
– Кингсли... это
– Они боятся нас больше, чем мы их.
– Тогда почему ты посылаешь меня, вместо того, чтобы сходить туда самому?
Кингсли скрестил руки на груди и забросил обутые в сапоги ноги на сиденье рядом с Норой. Каждое его движение должно было показать, насколько расслаблен он был. Но Сатерлин на это не купилась.
– Они никогда не позволят мне войти внутрь. Я враг.
– А я работаю на тебя, что также делает меня врагом, - напомнила она.
– «Черный Лес» переманивает моих сотрудников. Госпожа Ирена ушла к ним в прошлом месяце.
– Я знаю, но
– Хант уволился сегодня.
Нора слышала об Ирене, русской Госпоже, работавшей у Кингсли, и сбежавшей в «Черный Лес» - единственный БДСМ клуб в Манхэттене, который мог побороться с Кингсли за клиентов Преисподней. Это ощутимо било по финансам. Но потерять Ханта, самого сексуального мужчину-сабмиссива во всем Нью-Йорке, да еще одного из многочисленных любимчиков в постели Кингсли? Это было личным.
– Итак, я должна прийти туда и что дальше? Попросить Ханта вернуться?
– «Черный лес» - загадка даже для меня, - сказал Кингсли.
– Никого не подпускают к Первой Леди. Она не отвечает ни на мои звонки, ни на мои письма...
– Значит, она умная.
Нора слышала о Первой Леди или просто Леди Преисподней. Она была кем-то вроде серого кардинала. Кингсли считался Королем Преисподней, отцом Порока. У него совершенно не было стыда, и вся его жизнь была настолько освещена публично, что он вполне мог бы продавать акции своей империи на бирже, если бы это было законно. Но вот Леди никто и никогда не видел ее лица, Нора не знала даже ее имени. До нее нельзя было дотронуться, на нее нельзя было как-то повлиять, и самое главное, ее не мог соблазнить Кингсли Эдж.
– Слишком умная. Врага нужно знать в лицо. Займись этим, узнай что-нибудь для меня. Имя. Лицо. Или хотя бы заставь ее перестать переманивать моих людей. Сделай хоть что-нибудь, и у тебя будет месяц отдыха в Европе. А если ты вернешь Ханта обратно, можешь забрать его на каникулы с собой.
– Вот теперь это деловое предложение.
Нора знала, что ей в сущности нечего было терять. В самом плохом случае ее не пустят в клуб, она не получит свой месяц отдыха и жизнь пойдет своим чередом. Никакой реальной угрозы, кроме возможности провала. Никакой угрозы, кроме... нет, этого не может быть. Его ведь там не было... правда?