— Как это сделали вы?

Он снова хитро улыбнулся.

— Ваши родные не заметят дефекта.

По соседнему ряду шла шумная, болтливая семья: мать, отец и маленькая дочка. Она указала на самое высокое дерево на базаре, минимум шести метров высотой.

— А можно эту? — спросила девочка.

Её родители рассмеялись.

— Тогда нам понадобиться гостиная побольше, — ответила мама.

— А настолько большие гостиные бывают?

— У некоторых бывают, — ответил папа.

— Когда я вырасту, то у меня будет такая большая гостиная, что я смогу каждый год покупать самую высокую ёлку на базаре.

Эти слова пронзили сердце Мариголд. Её собственные детские воспоминания об этом базаре — точно такое же заявление отцу — встали перед глазами. В прошлом году её семья впервые не купила ёлку. Меланхолия переросла в тоску, и Мариголд поняла, что… хочет это дерево. Отчаянно хочет.

Она коснулась высокой Чарли Браун и провела пальцами по её ветвям.

— Мне нравится…

Она перевернула ценник и поморщилась.

— О, это старая цена, — ответил парень. — Я могу скинуть десять баксов.

Но даже так, ёлка стоило намного больше, чем мама позволила бы ей потратить.

— Я бы купила её за полцены, — призналась Мариголд.

— Полцены за такую большую ёлку? Да вы с ума сошли.

— Вы сказали, что она стоит здесь, бесхозная, кучу дней.

— Пару дней, не кучу.

Мариголд вперила взгляд в продавца.

— Хорошо-хорошо. Я сброшу пятнадцать долларов.

— Полцены. — Когда парень бросил на неё сердитый взгляд, она добавила: — Послушайте, это всё, что я могу заплатить.

Парень задумался над предложением. Серьёзно посмотрел на Мариголд. Его пристальный взгляд был настолько неуютным, что хотелось отвести глаза, но Мариголд отказалась уступать. У неё возникло чёткое ощущение, что она получит скидку.

— По рукам, — наконец пробурчал продавец, но с довольной ноткой в голосе.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Мариголд, и парень поднял ёлку.

— Я освежу ствол, пока вы расплачиваетесь. Мам! Полцены на оранжевый ценник!

«Значит, он член семьи».

Его мать — женщина с приветливым лицом, которое, к сожалению, чем-то напоминало картошку, — сидела в деревянном сарае и читала любовный роман в мягкой обложке. Оторвав взгляд от книжки, она удивлённо вскинула брови.

— А! — воскликнула она, стоило Мариголд подойти. — Теперь всё понятно.

— Что, простите? — не поняла Мариголд.

Неподалёку взревела цепная пила.

Женщина подмигнула Мариголд.

— Мой сын редко предоставляет скидку.

Потребовалось время — Мариголд всё тяготило, что она так и не задала главный вопрос, — но как только до неё дошёл намёк, щёки залил румянец.

— Обычно наши клиенты покупают ёлку больше, чем планировали.

У женщины был приятный голос, но с деревенским говором, которого, кстати, не было у сына.

— О, я совсем не планировала покупать ёлку, — тут же ответила Мариголд, — так что она определённо больше.

Женщина улыбнулась:

— Правда не собирались?

— Он хороший продавец.

Мариголд не знала, почему почувствовала необходимость защитить репутацию парня перед его матерью. Возможно, потому что хотела попросить об одолжении. Она расплатилась наличкой, стремясь избежать лишнего разговора, но в тоже время, боясь того, что ждало впереди. Желудок неприятно крутило, словно в нём ползали щупальца.

Мариголд глянула на телефон. Уже почти восемь.

Визг пилы прекратился, и через минуту парень принёс ёлку.

«Я спрошу. Вот прямо сейчас и спрошу…»

— Где вы поставили машину? — поинтересовался он.

«Блин! »

До них дошло в одну и ту же секунду.

— У вас нет машины.

— Нет.

— Вы пришли пешком.

— Да.

Они уставились друг на друга.

— Всё нормально.

Как она могла забыть, что придётся тащить чёртово дерево домой.

— Я понесу.

— Это нелепо.

— Нет, всё нормально. Мой дом совсем рядом. Вон там. — Мариголд указала на единственное тёмное окно в ближайшей многоэтажке. Из всех остальных окон были видны ёлки и меноры [4] . Балконы украшали гирлянды с подсветкой, огромные переливающиеся леденцы и цветные таблички с надписью: «Счастливого рождества».

— Это ваше? — уточнил он. — Тёмное окно наверху?

— Ага.

— Я на него смотрю уже несколько недель. Удручающее зрелище.