Так происходит с любой творческой личностью, будь то художник, каждое утро встающий за мольберт, или ученый-исследователь, ежедневно приходящий в лабораторию. Заведенный порядок – это такая же часть творческого процесса, как вспышка вдохновения, а может быть, и большая его часть. И приучить себя к нему может каждый.

Творчество – удел не только «художественных» натур. Оно доступно бизнесменам, ищущим новые способы увеличения продаж; инженерам, решающим техническую проблему; родителям, желающим, чтобы их дети увидели мир под разными углами зрения. Сорок лет я ежедневно занималась творческими поисками то в одном, то в другом деле, причем как в профессиональной, так и в личной жизни. Я много думала над тем, что означает быть творческой личностью и как использовать свои способности наиболее эффективно. Не избежала и отрицательного опыта, использовав их наихудшим образом. Я расскажу и о том, и о другом, а также дам упражнения, которые позволят пересмотреть ваши устоявшиеся представления о творческом труде, сделают вас гибче, сильнее, выносливее. В конце концов, вы же разогреваетесь перед пробежкой или тренировкой, разминаетесь перед игрой – с умственным трудом все так же.

Я продолжаю настаивать, что креативность развивается благодаря заведенному порядку и привычке. Привыкайте! На страницах этой книги вы станете свидетелями отчаянной философской борьбы. Это вечный спор, возникший в эпоху романтизма из-за разных представлений о творчестве. Одни считали его следствием некоего трансцендентного, мистического дионисийского акта вдохновения, божественного поцелуя, подвигшего, к примеру, Моцарта на создание «Волшебной флейты». Другие видели в нем результат тяжелого и упорного труда.

Если все еще не ясно, к чему я клоню, скажу так: я на стороне приверженцев упорного труда. Поэтому я и назвала свою книгу «Привычка к творчеству». Творчество – это привычка. И самых выдающихся творцов создает привычка усердно и много работать. Ну, это если коротко.

В фильме «Амадей» (и пьесе Питера Шеффера, на которой он основан) драматизирована и романтизирована божественная природа дара Моцарта. Антонио Сальери представлен в нем талантливым и плодовитым композитором, который «проклят» тем, что живет в одно время с гениальным и совершенно недисциплинированным Моцартом, чьи произведения словно напеты ему самим Всевышним. Сальери признает исключительность Моцарта и мучается от мысли, что в качестве сосуда своей благодати Бог избрал столь недостойного человека.

Конечно, все это просто художественный вымысел. Не существует гениев «от природы». Моцарт был сыном своего отца. Леопольд Моцарт получил серьезное образование, и не только музыкальное, но также философское и религиозное. Он обладал умом и широким кругозором, был известным в Европе композитором и педагогом. Для любителей музыки это не новость. Леопольд оказал огромное влияние на своего сына. Я задаюсь вопросом: сколько же «природного» было в этом маленьком мальчике? Конечно, с точки зрения генетики, Моцарт-младший был более предрасположен к музыке, чем, скажем, к игре в баскетбол, так как его рост составлял меньше метра в то время, когда он привлек внимание публики. Но прежде всего ему повезло с отцом – композитором и скрипачом-виртуозом, способным к тому же без труда сыграть на любом клавишном инструменте, который, заметив предрасположенность сына к музыке, сказал себе: «Хм, интересно! Посмотрим, что из этого выйдет».

Леопольд обучил сына всей музыкальной премудрости, объяснил, что такое контрапункт и гармония. Он проследил за тем, чтобы мальчик был представлен в Европе всем, кто сочинял хорошую музыку или мог быть полезен для его музыкального развития. Гениальность оказалась, как это часто бывает, лишь волей целеустремленного родителя. Вряд ли Моцарт был наивным чудо-ребенком, который, восседая за роялем, позволял кому-то свыше переставлять его пальцы на клавиатуре. Подобный образ годится только для кино, когда нужно, чтобы хорошо расходились билеты. В реальной жизни, одарил вас Бог или нет, работать все равно придется. Без обучения и подготовки любой талант останется останется не раскрытым.

Никто не трудился больше Моцарта. К 28 годам его пальцы были деформированы из-за упражнений дома, выступлений на концертах, записывания нот на стане пером – за этими занятиями он провел огромное количество часов. В образе Моцарта, созданном массовой культурой, этот элемент опущен. Безусловно, он имел дар, который выделял его на фоне других. Он был самым выдающимся композитором всех времен и народов. Он писал музыку для любых инструментов в самых разных комбинациях, и никто после него не создавал вокальной музыки лучше. До сих пор мало кто даже среди очень одаренных людей способен трудиться с таким усердием и дисциплинированностью, которые проявил Моцарт в течение своей короткой жизни. Сам он писал другу: «Люди ошибаются, думая, что искусство далось мне легко. Заверяю тебя, мой друг, никто не посвятил больше времени и мыслей композициям, чем я. Нет ни одного великого музыканта, чью музыку я бы не изучал с огромным усердием по множеству раз». Работоспособность Моцарта была поразительной. Где только и при каких обстоятельствах не приходилось ему сочинять музыку – работать «на коленке» и выдавать партитуры прямо перед открытием занавеса, при этом отвлекаясь от творчества на решение семейных проблем и борясь с постоянной нехваткой денег. Каким бы огромным ни было музыкальное дарование Моцарта, его так называемая гениальность, дисциплинированность и трудолюбие не уступали ему по масштабам.

Я уверена, что именно это Леопольд Моцарт так рано разглядел в своем сыне. В один прекрасный день трехлетний Вольфганг взобрался на стул перед клавесином старшей сестры, и с тех пор не было для него лучше «игрушек», чем музыкальные инструменты. Музыка быстро стала страстью Моцарта, его основной деятельностью. Я сомневаюсь, что Леопольду приходилось говорить сыну: «Садись и занимайся». Ребенок делал это по собственному желанию.

В первую очередь эта книга о развитии навыков. Чтобы стать креативным, нужно знать, как себя к этому подготовить.

Никто не выдаст вам готовую идею или креативный контент. А если выдадут, то это будет уже не ваше творчество. Но есть процессы, стимулирующие вдохновение, и вы должны научиться ими управлять. Вы можете сделать их своей привычкой.

В утверждении, что творчество должно войти в привычку, есть некий парадокс. Мы ведь привыкли считать, что творчество – это что-то свежее, в то время как привычка предполагает рутину и повторение. Этот парадокс всегда занимал меня, потому что в нем тесно переплетены спонтанность и навык.