Слава Ричарду, альфа-самцу. Также как и герои, которых он описывает в своих романах, он — мужчина, который все держит под контролем и спасает ситуацию. Или думает, что спасает. Здесь, посреди дикой природы, на самом деле он — всего лишь очередной беспомощный житель Лондона, строящий из себя эксперта по выживанию. Это еще одна вещь, которая раздражает меня сегодняшним утром, не считая того, что я голодна, не выспалась, а теперь еще меня обнаружили комары. Комары всегда меня находят. Каждый раз, когда я выхожу наружу, для них словно раздается звон колокольчика, зовущий к ужину, и вот я уже хлопаю себя по шее и лицу.

Ричард зовет следопыта-африканца:

— Кларенс, иди сюда! Взгляни, кто прошлой ночью прошел через лагерь.

Кларенс пьет кофе у костра вместе с мистером и миссис Мацунага. Теперь он подходит к нам, держа в руке оловянную чашку с кофе, и приседает, чтобы рассмотреть след.

— Он свежий, — заявляет Ричард, новоявленный эксперт по бушу. — Должно быть, лев был здесь прошлой ночью.

— Не лев, — возражает Кларенс. Он, прищурившись, смотрит на нас, его эбонитовое лицо лоснится в лучах утреннего солнца. — Леопард.

— Почему ты так уверен? Это всего лишь отпечаток одной лапы.

Кларенс рисует в воздухе след.

— Видите, это передняя лапа. Форма круглая, как у леопарда. — Он поднимается и разглядывает землю. — И это единственное животное, которое охотится в одиночку. Да, это леопард.

Мистер Мацунага делает фотографии следа своим гигантским «Никоном» с телевиком, [7] больше похожим на аппарат для космического запуска. Он и его жена носят одинаковые куртки-сафари, [8] брюки цвета хаки, шарфы из хлопка и широкополые шляпы. Их одежда совпадает до мельчайших деталей. Это заставляет меня задуматься: просыпаются ли они с утра с мыслью «а давай-ка сегодня рассмешим мир»?

Когда солнце поднимается выше, стирая тени, так четко обрисовывающие контур лапы, остальные тоже принимаются делать снимки, сражаясь с резким светом. Даже Эллиот достает свою камеру, но я думаю, это лишь потому, что все остальные фотографируют, и ему не хочется быть белой вороной.

Я — единственная, кто не бежит за фотоаппаратом. Ричард сделает достаточно снимков для нас обоих, а он пользуется «Кэноном» той же марки, что и фотографы «Нэшнл Джиогрэфик»! [9] Я перехожу в тень, но даже здесь, укрывшись от солнца, чувствую, как из подмышек струйками стекает пот. Уже накатывает жара. В буше жарко каждый день.

— Теперь понимаете, почему я говорю, чтобы ночью вы оставались в палатках? — спрашивает Джонни Постхумус.

Наш гид по бушу подобрался так тихо, что я и не заметила, как он вернулся с реки. Я оборачиваюсь и вижу Джонни, стоящего позади меня. Постхумус — довольно мрачное имя, [10] но он сказал нам, что это достаточно распространенная фамилия среди африканеров, [11] из которых он происходил. В его лице я отчетливо вижу черты его выносливых голландских предков. У него соломенного цвета волосы, голубые глаза и крепкие, дочерна загорелые ноги в шортах цвета хаки. Казалось, что его не беспокоили ни комары, ни жара: он не носил шляпу и не пользовался мазями или спреями от насекомых. Жизнь в Африке наградила его толстой кожей и иммунитетом против местных трудностей.

— Она прошла здесь как раз перед рассветом, — поясняет Джонни и показывает на заросли у границы нашего лагеря. — Вышла из тех кустов, подошла к костру и уставилась на меня. Великолепная девочка, крупная и здоровая.

Я поражена его спокойствием.

— Вы на самом деле ее видели?

— Я разводил костер для завтрака, когда она появилась.

— И что Вы сделали?

— Я сделал ровно то, что и вам следует сделать в подобной ситуации. Встал в полный рост. Дал ей хорошенько рассмотреть свое лицо. У животных, на которых они охотятся, таких как зебры и антилопы, глаза расположены по краям головы, а у хищника глаза всегда спереди. Всегда показывайте кошке свое лицо. Дайте ей увидеть, где расположены ваши глаза, и она поймет, что вы тоже хищники. Она дважды подумает, прежде чем напасть. — Джонни обводит взглядом всех семерых клиентов, которые платили ему за то, чтобы он сохранял им жизнь в этой глуши. — Помните это, ясно? Мы увидим больше диких кошек, когда пройдем глубже в буш. Если столкнетесь с одной из них, поднимитесь в полный рост и пытайтесь казаться большим. Смотрите прямо на них. И самое главное, не убегайте. Тогда у вас появится неплохой шанс выжить.

— Вы стояли здесь лицом к лицу с леопардом, — замечает Ричард. — Почему Вы ее не использовали?

Он показывает на винтовку, которая всегда перекинута через плечо Джонни. Тот качает головой.

— Я не стану стрелять в леопарда. Я не стану убивать ни одну большую кошку.

— Но разве не для этого нужно оружие? Не для самозащиты?

— В мире их осталось слишком мало. Это их земля, и мы на нее вторглись. Если бы на меня напал леопард, не думаю, что смог бы убить его. Даже ради спасения собственной жизни.

— Но к нам же это не относится? — Эллиот издает нервный смешок и оглядывается на нашу группу путешественников. — Вы бы застрелили леопарда, чтобы защитить нас, правда?

Джонни отвечает с иронической улыбкой.

— Посмотрим.

К полудню мы собираем все пожитки и готовы ехать дальше. Джонни ведет машину, а Кларенс едет на сиденье следопыта, приделанном к передней части бампера. Мне оно кажется шатким насестом, ноги открыто болтаются снаружи, представляя собой легкую добычу для любого льва, который захочет его схватить. Но Джонни уверяет, что пока мы остаемся в автомобиле, нам ничего не угрожает, потому что хищники считают всех нас частью одного огромного животного. «Но стоит выйти из машины, и вы станете ужином. Всем понятно?»