Но если человек занимается психоанализом почти четыре года, то для него становится привычным делом непроизвольное изучение и анализ воображаемого и реального. Мозг настойчиво ищет символический смысл в темноте, резиновой маске, незнакомых голосах. Он не может полностью лишиться контроля, ведь это грозит затяжной паникой.

— О, — вздохнул мальчишка с облегчением, — это всего лишь похитители.

— Верно, — согласилась Мэй. — Не о чем беспокоиться.

— На секунду я действительно сильно испугался, — добавил Джимми.

— Сейчас мы будем выходить из машины, — предупредила женщина. — Идет дождь, подниматься будем по ступенькам, так что держись за мою руку.

— Хорошо.

Успев промокнуть под ливнем, они вошли в дом. Марч, прежде чем покинуть авто последним, выключил фары.

По всей видимости, в доме уже несколько лет никто не жил. Лишь нерабочая газовая плита на кухне, газетная вырезка с изображением астронавтов прогуливающихся по луне в рамке на стене гостиной, сильно испачканный матрас в одной из спален наверху и больше ничего. Таким застали особняк Марч и его мама. Они завезли три партии мебели, а Марч обнаружил, что туалет наверху вполне в рабочем состоянии, если налить в него несколько полных ведер воды из ручного насоса на заднем дворе.

— Только он бьет струей, — предупредил Марч заранее.

Мэй и мама завели Джимми наверх, освещая дорогу двумя фонариками, которые сюда ранее привез Марч. На окнах в спальне не было решеток, как в комнате из книги «Похищение ребенка». Их заколотили досками, что казалось тоже неплохо. Прочная дверь закрывалась на ключ снаружи.

Мэй забрала свою маску, а мама одолжила маску Марча. Они надели их прежде, чем открыть глаза мальчика.

— Здесь ты пробудешь день или два. Пока мы не получим деньги от твоего отца, — сказала Мэй.

Джимми посмотрел вокруг. В неярком свете от двух фонарей, он рассмотрел детскую кроватку с лежащей на ней пижамой и раскладной стул, на котором виднелось полдюжины комиксов. И два окна, заколоченные снаружи досками.

— Здесь холодно, — произнес мальчишка.

— На кровати есть много одеял, — ответила Мэй. — И скоро я принесу тебе горячий ужин.

Две женщины собрались уходить и Джимми спросил:

— Мэй, можно я оставлю один фонарик себе? Я хочу почитать комиксы.

— Конечно, — ответила она.

Когда Мэй и мама вышли из комнаты, они снова сняли свои маски, заперли дверь, оставив ключ в замке, и спустились вниз.

Марч зажег три керосиновых лампы, которые припрятал в доме заранее. Теперь гостиная выглядела вполне сносно. Мокрую одежду повесили на гвозди и крючки, прибитые на стенах. Келп в майке сидел за карточным столиком и раскладывал пасьянс. Дортмундер выжимал рубашку. Запах влажной одежды смешался с ароматом горелого керосина. И заколоченные окна, вытянутые тени на стенах и черные зияющие дверные проемы дополняли ощущение того, что они находятся не в жилом доме, а в пещере под землей.

— Он в порядке? — спросил Джон.

— Лучше чем мы, — ответила мама Марча.

— Приготовлю нам что-нибудь поесть, — сказала Мэй и направилась к кирпичному камину в углу комнаты.

Марч привез уголь и печь для барбекю, две вместительные кастрюли, чтобы вскипятить воду и сухие пайки под название «Lurps». [2] Еда в пластиковых пакетиках превращалась в кастрюле при добавлении горячей воды в говядину-и-рис или свинина-и-бобы. А еще растворимый кофе, сливки, пластиковые стаканчики и тарелки.

— Подвезешь свою маму к телефонной будке. Сможешь найти? — спросил Дортмундер у Марча.

Тот очень удивился:

— Прямо сейчас? В такой дождь?

Мэй, держа в руках «Lurps», добавила:

— Ты должен дать знать отцу мальчика, что с ним все в порядке.

— Конечно, — согласился Джон. — А также поинтересоваться насчет выкупа. — И уже маме Марча сказал: — Вы знаете, что должны сказать?

— Думаю да, — ответила женщина и похлопала по карману куртки. — Прочитала в книге.

— Книга, — кисло повторил Дортмундер. — Хорошо, отлично.

— Когда вернетесь, — добавила Мэй. — вас будет ждать вкусный горячий ужин.

— Ха! — крикнул Келп и ударил картой по столу с такой силой, что все подпрыгнули и уставились на него. — У меня получилось! — сказал он и счастливо улыбнулся, но когда увидел их хмурые лица, добавил. — А это происходит не часто.

— Лучше бы и не происходило, — произнес Дортмундер.

Используя скудный свет фонарика, Джимми вырвал двойную страницу из журнала и пригладил складку посередине, протянув лист несколько раз об сиденье стула. Затем он осторожно просунул его под дверь, прямо под ручку. Они даже не удосужились обыскать его, так что у него сохранилась шариковая ручка, стержень которой был достаточно тонким и достаточно жестким, чтобы проникнуть в замочную скважину и медленно надавить на кончик ключа с другой стороны.