Чистая улица, прикорнувшая в солнечных лучах, и большой прекрасный город. А какой в них смысл? Такую улицу должны заполнять смеющиеся дети, влюбленные пары, отдыхающие на солнце старики. Такой город – последний город на Земле, единственный город на Земле – должен быть полон движения и жизни.
Пела птица, и человек стоял на ступеньках, и тюльпаны блаженно кивали реющему по улице душистому ветерку.
Вебстер повернулся к двери, толкнул ее и переступил через порог.
Комната была тихая и торжественная, похожая на собор. Витражи, мягкие ковры… Старое дерево рдело патиной веков, медь и серебро искрились в свете лучей стрельчатых окон. Над очагом висела выполненная в спокойных тонах большая картина: усадьба на бугре, усадьба, которая пустила корни в землю и ревниво льнула к ней. Из трубы вился дым – жидкая струйка, размазанная ветром по ненастному небу.
Вебстер прошел через комнату, не слыша своих шагов.
«Ковры, – подумал он, – ковры стерегут здесь тишину. Рендолл и тут хотел все переиначить на свой лад, но я ему не позволил – и хорошо сделал. Человек должен сохранять что-нибудь старинное, быть верным чему-то, в чем слиты былые голоса и будущие надежды».
Подойдя к рабочему столу, он нажал кнопку, и над столом зажегся свет. Он медленно опустился в кресло, протянул руку за папкой с черновиками. Открыл ее и прочел заглавие:
«ИССЛЕДОВАНИЕ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ГОРОДА ЖЕНЕВА»
Превосходное заглавие. Солидное, ученое. А сколько труда вложено… Двадцать лет. Двадцать лет он рылся в пыльных архивах, двадцать лет читал и сопоставлял, взвешивал слова и суждения предшественников, двадцать лет просеивал, отсеивал, отбирал факты, выявляя параметры не только города, но и людей. Никакого культа героев, никаких легенд, одни факты. А факты добыть далеко не просто.
Что-то прошелестело в комнате. Не шаги – просто шелест. И ощущение, что рядом кто-то стоит. Вебстер повернулся. Сразу за световым кругом от лампы стоял робот.
– Простите, сэр, – сказал робот, – но мне поручено вам доложить. Мисс Сара ждет в морской.
Вебстер вздрогнул:
– Что, мисс Сара? Давно она здесь не появлялась.
– Совершенно верно, сэр, – отозвался робот. – Когда она вошла, сэр, мне показалось, что вернулись былые времена.
– Благодарю, Оскар, – сказал Вебстер. – Я сейчас. Принесите нам что-нибудь выпить.
– Она принесла с собой, сэр, – ответил Оскар. – Одну из этих смесей мистера Бэлентри.
– Бэлентри! Надеюсь, это не отрава?
– Я наблюдал за ней, – доложил Оскар. – Она уже пила, и с ней пока ничего не случилось.
Вебстер встал, вышел из кабинета и прошел по коридору. Толчком отворил дверь, и его встретил плеск прибоя. Он невольно прищурился от яркого света на раскаленном песке пляжа, белой чертой уходящего вправо и влево за горизонт. Перед ним простирался океан, голубые волны с солнечными блестками и с белыми мазками бурлящей пены.
Он двинулся вперед по шуршащему песку, постепенно глаза его освоились с разлитым в воздухе солнцем, и он увидел Сару.
Она сидела в пестром шезлонге под пальмами, рядом на песке стоял элегантный пастельных тонов кувшин.
Воздух был с привкусом соли, и дыхание океана разбавляло прохладой зной на берегу.
Заслышав шаги, женщина встала и протянула руки навстречу Вебстеру. Он подбежал, стиснул протянутые руки и посмотрел на нее:
– Нисколько не состарилась. Такая же прекрасная, как в день нашей первой встречи.
Она улыбнулась, ее глаза лучились:
– И ты, Джон… Немного поседели виски. Это тебе даже к лицу. Вот и все.
Он рассмеялся:
– Мне скоро шестьдесят, Сара. Зрелость подкрадывается.
– Я тут принесла… Один из последних шедевров Бэлентри. Сразу станешь вдвое моложе.
Он крякнул:
– И как только Бэлентри не угробил половину Женевы своим зельем!
– Но этот напиток ему удался.
Она была права. Пьется легко, и вкус необычный – пьяняще-звонкий.
Вебстер придвинул к себе шезлонг и сел, не отрывая глаз от Сары.
– Красиво у тебя здесь, – сказала она. – Рендолл?
Вебстер кивнул:
– Уж он отвел душу, так разошелся, что я его еле остановил. А эти его роботы! На что он шальной, так они еще хлестче!
– Зато какие великолепные вещи делает! Оборудовал для Квентина марсианскую комнату – это что-то неземное!
– Слышал, – сказал Вебстер. – Мне он непременно хотел отделать кабинет под уголок космоса. Дескать, самая лучшая обстановка, чтобы посидеть поразмышлять. Даже обиделся, когда я сказал, что не надо.
Глядя в голубую даль, он потер левую руку большим пальцем правой. Сара наклонилась и отвела палец в сторону.