Санджая сказал:

2:1. Ему, охваченному скорбью, с глазами полными слез, повергнутому в отчаяние, Мадхусудана молвил:

2:2. Откуда напало на тебя в минуту опасности это позорное, недостойное арийца отчаяние, закрывающее врата рая, о Арджуна?

2:3. Не поддавайся слабости, о Партха! Отряхнув презренное малодушие, воспрянь, Парантапа!

Арджуна сказал:

2:4. О Мадхусудана! Как я направлю стрелы на Бхишму и на Дрону — на тех, которые достойны глубокого почтения, о Победитель врагов?

2:5. Воистину, лучше питаться подаянием как нищий, чем убивать этих великих гуру. Убив этих высокочтимых гуру, я буду есть пищу, окрашенную их кровью.

2:6. И не знаю, что лучше для нас: быть побежденными или победить тех, что стоят против нас — сынов Дхритараштры, со смертью которых мы сами потеряем охоту к жизни.

2:7. С сердцем, пронзенным тоской, с помутившимся разумом — я больше не вижу свой долг. Молю Тебя: скажи определенно — что лучше? Я — Твой ученик, умоляющий Тебя, — научи меня!

2:8. Не предвижу я, чтобы жгучую тоску, опалившую мои чувства, угасило достижение высочайшей власти на Земле или даже господство над богами.

Санджая сказал:

2:9. Обратившись с этими словами к Хришикеше, Гудакеша, сокрушитель врагов, сказал: «Я не буду сражаться», — и умолк.

2:10. Стоя среди двух ратей, с улыбкой обратившись к поверженному в отчаяние, Хришикеша молвил:

2:11. Ты скорбишь о том, о чем не следует скорбеть, хотя и говоришь слова мудрости. Но мудрые не оплакивают ни живых, ни мертвых.

2:12. Ибо, поистине, не было времени, когда Я, или ты, или эти владыки земли не существовали; воистину, не перестанем мы существовать и в будущем.

2:13. Подобно тому, как живущий в теле переживает детство, зрелость и старость, так же покидает он одно тело и переходит в другое. Сильный об этом не скорбит.

2:14. Соприкосновение с материей, о Каунтея, бросает в холод и в жар, доставляет наслаждения и страдания: эти ощущения преходящи, они налетают и исчезают — выноси их мужественно, о Бхарата!

2:15. Тот, кого они не мучают, о лучший из людей, кто уравновешен и стоек в радости и горе, — тот способен достичь бессмертие.

2:16. То, что истинно, — никогда не исчезнет; что не истинно — не причастно к истинному бытию. Это конечное знание постигли проникшие в суть вещей.

2:17. Знай, что То, Которым проникнуто все, неразрушимо. Никто не может привести к разрушению Непреходящее, Вечное.

2:18. Преходящи лишь тела воплощаемого. Но сам он — вечен, неразрушим. Поэтому — сражайся, о Бхарата!

2:19. Думающий, что он может убить, и думающий, что он может быть убитым, — оба одинаково заблуждаются. Человек не может ни убить, ни быть убитым.

2:20. Он не возникает и не исчезает; раз получив бытие, он не перестает существовать. Нерожденный, вечный, древний, бессмертный — он не гибнет, когда убивают его тело.

2:21. Кто знает, что он — неразрушим, вечен, нерожден, бессмертен, как может тот убить, о Партха, или быть убитым?

2:22. Подобно тому, как человек, сбросив ветхую одежду, надевает новую, так бросает он изношенные тела и облекается в новые.

2:23. Оружие не рассекает его, огонь не палит, вода не мочит, ветер не иссушает.

2:24. Ибо нельзя ни рассечь, ни спалить, ни пропитать влагой, ни иссушить его — нерассекаемого, несжигаемого, неувлажняемого, неиссушаемого.

2:25. Его именуют непроявленным, бесформенным, неповреждаемым. Зная это, ты не должен скорбеть.

2:26. Если бы ты даже считал его вечно рождающимся и умирающим, — и тогда, о мощновооруженный, ты не должен печалиться.

2:27. Воистину, смерть предназначена для рожденного, а рождение неизбежно для умершего. О неизбежном — не скорби!

2:28. Не проявлены существа до материального проявления, не проявлены — после, но проявлены лишь в середине, о Бхарата. О чем же печалиться?

2:29. Одни почитают душу за чудо, другие говорят о ней, как о чуде, а есть и такие, которые, даже узнав о ней, не могут понять ее.

2:30. Воплощенный никогда не может быть убит, о Бхарата! И, посему, не скорби ни о какой (убитой) твари.

2:31. И, взирая на свою собственную дхарму, ты не должен колебаться, о Арджуна: воистину, для кшатрия нет ничего более желанного, чем праведная война.