Вермулиан кивнул задумавшимся над предстоящим путешествием гостям и поднялся в особый бельведер, откуда наложил на дворец Заклятье Плавучести. Дворец начал двигаться в воздухе, словно остроконечное облако. Вермулиан сверился с Небесным Альманахом и отметил несколько символов. Отобранные символы маг начертил на диске штурвала и запустил его. Начертанные символы автоматически направляли дворец в нужную точку Вселенной. Вермулиан зажег тонкую свечку и поставил ее в своеобразную кадильницу. Дворец поплыл в воздухе, оставив позади старушку Землю и гревшее ее солнце.

Риалто стоял возле мраморной балюстрады. Айделфонс вскоре присоединился к нему. Оба мага наблюдали за тем, как родная планета становилась едва различимой точкой. Айделфонс меланхолично произнес:

– Когда предпринимаешь столь длительное путешествие, окончание которого скрыто в неизвестности, в голову начинают приходить странные мысли. Надеюсь, ты оставил дела в порядке?

– Хозяйство еще не восстановлено. Пуирас оказался закоренелым пьяницей; напившись, он совершенно забывает о своих обязанностях и правилах хорошего тона. Этим утром я понизил его в должность Минускула, – мрачно ответил Риалто.

Айделфонс безучастно кивнул.

– Я опасаюсь размолвок среди наших коллег, хотя сейчас они настроены довольно дружелюбно.

– Ты хочешь сказать, что могут возникнуть распри из-за камней Иона?

– осторожно предположил Риалто.

– Да. Как правильно выразился Вермулиан, наша задача – спасти Морреона. Камни Иона лишь будут отвлекать нас от главного. Если мы все же отыщем камни, то наверняка начнутся споры, и Гилгэд заявит, что они по праву должны принадлежать именно ему.

– Да уж, Гилгэд-то своего не упустит. Но как инициатор путешествия Вермулиан должен получить свою долю, – заметил Риалто.

– Само собой.

В этот момент Вермулиан спустился в павильон, где к нему подошел Мун Философ, Хуртианкц и другие. Мун задал интересующий всех вопрос о дальнейшей судьбе членов ассоциации.

– Проблема завершения нашего путешествия становится все более важной. Вермулиан, откуда ты знаешь, что именно это направление приведет нас к Морреону?

– Хороший вопрос. Чтобы ответить вам, я процитирую внутреннее правило Вселенной. Мы можем выбрать любое направление, которое покажется удобным, и оно приведет нас к тому же самому месту – концу Вселенной, – сказал Вермулиан.

– Любопытно! В таком случае мы неизбежно наткнемся на Морреона. Что ж, перспектива обнадеживающая! – заявил Зилифант.

Гилгэд казался неудовлетворенным.

– А что со «сверкающими полями» камней Иона? Где они находятся? – спросил он.

– Поиск полей – вторичная, а то и третичная задача. Сейчас надо думать лишь о герое Морреоне, – напомнил ему Айделфонс.

– Твоя решительность запоздала на несколько зонов. Морре-он уже давно сгорает от нетерпения, – ядовито заметил Гилгэд.

– Обстоятельства помешали нам заняться его спасением раньше. Я уверен, Морреон поймет нас, – нахмурив брови, раздраженно ответил Айделфонс.

Зилифант заметил:

– Поведение Ксексамеда не перестает удивлять меня! Как демон и ренегат, он не имеет никаких видимых причин помогать Морреону, нам или своим бывшим друзьям демонам.

– Думаю, вскоре мы узнаем разгадку, – произнес Херард Вестник.

Путешествие продолжалось. Дворец проплывал мимо звезд, туч раскаленного газа, через темные просторы Вселенной. Маги медитировали в беседках, обменивались мнениями в салонах за бокалами отличного ликера, дремали на мраморных скамьях в павильоне, выходили на балюстраду полюбоваться на все новые и новые галактики. Завтраки подавались каждому в его собственные покои, ланч обычно устраивался в павильоне, а роскошные обеды проводились очень торжественно и продолжались до глубокой ночи.

Чтобы оживить вечеринки, Вермулиан переносил в зал самых очаровательных, умных и красивых женщин из разных эонов, каждую в наряде своей эпохи. Женщины находили чужеземный дворец не менее удивительным, чем факт своего присутствия в нем. Некоторые думали, что видят его во сне, другие считали себя умершими, и лишь немногие наиболее умные дамы догадывались о реальном положении вещей. Чтобы облегчить процесс общения, Вермулиан вызвал заклинание, благодаря которому женщины могли говорить на языке Двадцать Первого Эона, и вечера во дворце проходили весьма оживленно. Риалто почти влюбился в Мерсею из страны Миф, давным-давно покоящуюся под толщами воды Шанского океана. Хрупкая брюнетка Мерсея обладала удивительным шармом, ее серьезное бледное лицо хранило выражение величественного спокойствия, и невозможно было догадаться, о чем она думает. Риалто призвал на помощь всю свою галантность и обаяние, но не добился взаимности. Девушка молча смотрела на него без всякого интереса. В итоге Риалто подумал, что она либо глупа, либо еще более утонченная особа, чем он сам. Тем не менее провал на любовном фронте огорчил мага, и он очень расстроился, когда Вермулиан вернул женщин в свои эпохи.

Дворец плыл сквозь тучи звездной пыли, яркие галактики и извилистые звездные течения; через миры, где звезды издавали фиолетовое свечение, окутанные клубами бледно-зеленого газа; через темные уголки Вселенной, где виднелись одни лишь светящиеся тучи пыли. Наконец маги прибыли в новый район, где сверкающие белые звезды устремлялись в воронки розового, голубого и белого газа, и члены ассоциации высыпали к балюстраде, чтобы насладиться необыкновенным зрелищем.

Затем звезды стали уменьшаться, их стремительные течения остались позади. Пространство вокруг сделалось темнее и плотнее. Наконец настало время, когда все звезды исчезли из вида, и впереди лежала лишь пустота. Вермулиан сделал важное заявление: