Живая рукопись
Альберту ОганянуКопия Священного ПисанияНа армянской спасена земле —Божьих перст незримое касание,Райских троп мерцание во мгле.Буквы распускающихся почекЛаданом пропахли на листах,Колыбельной письменности почеркСлился с откровеньем на устах.Но забили в колокол тревогу:Рыщет враг по долам и горам!И монахи, как младенца к Богу,Собирают рукопись в дорогуИ несут её из храма в храм.Если не скиталась, не читалась,Истомясь в языческом плену, —Мученицей рукопись считалась,Общим искупленьем за вину.Пленницу всем миром вызволялиИз оков, узилищ и темниц;О прощенье слёзно умоляли,Упадали пред святыней ниц.Возрыдал Господь, когда сельджуки,Лавой наплывая из пустынь,Обрекли на огненные мукиТысячи и тысячи святынь.…Вновь скрипит пером монах упорный,Сутками не спит, не пьёт, не ест, —Вновь возводит храм нерукотворный,Высекает поднебесный крест.Нет, ещё не вся земля ослепла,Есть благословенные края!Рукопись рождается из пепла,Пишется поэма Бытия! Журавли улетели
Пронеслась на заре по грунтовой дорогеТройка взмыленных в дым ошалелых коней.На телеге стоял, как на Божьем пороге,И стегал вороных безутешный Корней.И кричал он вослед журавлиному клину,И с отмашкой слезу утирал рукавом:– Ох, не мину судьбы! Ох, судьбины не минуНа небесном пути, на пути роковом!Где-то дрогнула ось, где-то брызнула спица,Повело, подняло, понесло между пней!И склонились над ним:– Чей ты будешь, возница? —Харкнул кровью в траву безутешный Корней.И спросили его:– Ты в уме в самом деле?И куда понесло тебя с грешной земли?– Я-то что, я-то что? Журавли улетели!Без следа улетели мои журавли! Сергей Берсенев
Земля
Не одно покуражилось войскоза века над её красотой…У земли есть особое свойство —оставаться живой и святой.Если вдуматься – каждый причастен,кто границы навязывал ей…Расчленённая нами на части —неделима по сути своей.В сыновьях – азиат, европеец…Всё равно – на каком языкеколыбельные детские пелись,кто по возрасту, силе за кем.Ждёт и ждёт покаянного слова,от вражды бесконечной устав.На лишенья и жертвы готова —лишь бы день примиренья настал!Чтобы брат не бросался на брата,чтобы шли они долго след в след,всё отдаст, чем издревле богата —встретят Каин и Авель рассвет. О Крыме…
Посвящается моему другу Виктору Мамонову (Крымскому), который в первом десятилетии двадцать первого века мечтал о возвращении Крыма в Россию.Что приходит на ум, когда слышу о Крыме?Неуютный февраль, Евпатории грусть…Ботанический сад, Севастополя имя…Обещание другу – мол, скоро вернусь…И мы будем в одной прохудившейся лодке,снова медленно плыть сквозь туман к берегам…Но по-прежнему Крым отчего-то далёкий,будто не было клятвы мужской – по рукам!Нас тогда, как чужих, разделяла граница,а сейчас над волной возвышается мост…Брату брата нельзя бирюком сторониться,да иначе устроен у Каина мозг…На каком языке только матом не крыли?..Наша правда в глазах европейца – вверх дном!Что приходит на ум, когда слышу о Крыме?Голубой Коктебель и Волошинский дом… Зодчий
И дети будут строить новый дом…Владимир БордюговНе из камня и не из глинымой неброский, но крепкий дом.Перед ним отступают ливни,не поставить его вверх дном.Понапрасну стучится стужа,оставляя на окнах след.В нем читал я стихи и слушал,как читает стихи сосед.Мы дружили со школьной парты —подтвердит это прошлый век.И никто черных дел не прятал,и никто святых не отверг.Думал, вот – не шалаш, не замок…Возведен душой на века…В мегаполисе самый-самыйне прирученный великан.Кропотливо – по букве, строчкесложен зодчим не ради благ.Завещал бы я сыну, дочке:отзовитесь, и будет так!Я бы ждал на пороге столько,сколько б голос до вас летел…А напротив – в разгаре стройка,новых веяний беспредел… Гагарин
– Не падай в лужу! Не шали! —а мне в новинку это!Я делал первые шаги,вцепившись в руку деда.На территории двора,для взгляда необъятной,признала сразу детвора,что дух мой не из ваты,что лбу ушибы нипочём,что шкодить интересно,а дед сажает на плечо —учить пейзаж окрестный!Узнаю скоро именапесочницы, качелей…Смотрели окна на меня,посплетничать хотели…И чем-то необычным дворс утра был взбудоражен…В нём поселилось торжество,и славил Юру каждый!Внучка подбрасывая вверх,со всеми дед горланил:«Благодарю двадцатый векза то, что есть Гагарин!» Полина Блинова
Он отрицал все знаки Зодиака
Он отрицал все знаки зодиака,Как никогда не верил и в судьбу,Он ни за что и никогда не плакал,Девиз: я в лодке – я гребу.Он отрицал возвышенные чувства,Держался всех особняком,Читал романы на французскомИ не был никому знаком.Он был один, волк-одиночка,Его глотала жизни рана,Не жил ни днём, ни ночью,Боялся вновь заманят.Туда, откуда убежал однажды,Где было плохо и невыносимо,От всех жестоких граждан,Он не желал знать имя.Он стал одним свободным и самим,Не жаждал выгоды и власти,Он знал, ЧТО люди – мы творим,И не хотел рвать мир на части. Не смейте зарекаться о войне!
Я всё думал о мёртвых,Я всё думал о слабых,Ну какого же чёртаУшли на этом этапе?!Почему на войне?Ещё нет и пятнадцати…Это всё пострашней…Вы в засаде засядете…Это труд, где окопы,Где выстрелы, смерти,Кто ни разу не побыл…Говорить и не смейте…Это слёзы и раны,Удача в прорыве…В эту яму мы канем…Пока товарищ не вывел…О войне зарекаться-Не смейте никак,Побывать там так адскиИ сделать хоть шаг…Я прошу только – хватит…Забудьте про войны,О семейной утрате…И живите спокойно…