Стас понимал, что со дня на день к нему позвонят в дверь и зададут свои вопросы следователи. Он удивлялся, что этого ещё не произошло. Генерала арестовали в среду. Сегодня суббота. Может быть, у следователей есть выходные дни, и они позвонят в понедельник. Стас готов к этому звонку. Сразу после ареста генерала, о котором Стас узнал от банкира, Стас остановил операции по счёту. Закрыл офис и распустил сотрудников в отпуск на несколько дней, до выяснения обстоятельств. Стасу было обидно и досадно, что из-за жадности и глупости генерала его бизнесу, вероятнее всего, пришёл конец. Впрочем, то, что бизнесу придёт конец, Стас тоже всегда знал. Отец, который приобщил его к этому делу, с самого начала сказал, что все «мутные схемы» конечны. Но в «мутных схемах» есть своя прелесть, говорил он: когда кончается одна, начинается другая. И главная задача – держать нос по ветру.

Стас вошел в квартиру. Ну, конечно, вот он, пакет для Натали, лежит себе в прихожей. Стас взял пакет с наличными и документами для Натали. Вышел из квартиры. Захлопнул дверь и проверил, хорошо ли она закрылась. Вызвал лифт.

Банкир говорит, что генерал не дурак, и чтобы выжить и выйти когда-нибудь на свободу, всё сделает правильно, как ему подсказывает генеральское чутьё и мобильный телефон в камере следственного изолятора.

Двери лифта открылись. Стас не понял, почему его качнуло. Он схватился за косяк шахты лифта. Его оглушил звук чудовищного взрыва. Стасу показалось, что на секунду у него потемнело в глазах. Посыпалась штукатурка. Зазвенели стёкла. Двери лифта начали закрываться и на середине заблокировались. Стас снова покачнулся. Что случилось? Землетрясение? Взрыв? Лиза?!

Он кинулся к квартире. Достал ключ и открыл дверь. На полу прихожей была цементная пыль. Акварель, которую Лиза привезла из Парижа, ещё до знакомства со Стасом, лежала на полу. Стекло раскололось и рассыпалось по полу. Стас аккуратно, чтобы не наследить, прошёл к окну гостиной и, не отодвигая занавески, посмотрел на улицу.

Отказываясь верить тому, что видит, Стас отвернулся, встряхнул головой. С волос посыпалась цементная пыль. Стас снова посмотрел в окно. На дороге, под окнами дома, в ста метрах левее, была воронка. Рядом на боку лежала и горела машина Стаса. Сомнений быть не могло: машина взорвана. Стас достал телефон. Начал вытаскивать батарейку, потом оставил ее на месте. Следствие быстро поймёт, что между взрывом и тем, как отключился телефон Стаса, прошло несколько секунд. Значит, в момент взрыва Стаса в машине не было. В голове гудело от взрыва. Уши заложило. Стас прикрыл рот ладонью. В глазах стояли слёзы. Лиза! Этого не должно было произойти!

Генерал? Банкир? Оба вместе? От генерала к банкиру тянулась только одна ниточка, и этой ниточкой был сам Стас. Нет Стаса – нет ниточки. Банкир от косвенных обвинений отобьётся. Банкиру даже лучше, если Стаса не будут допрашивать. Стас снова посмотрел в окно. У места взрыва начиналась суета. Кто-то с огнетушителем. Кто-то бегает и машет руками. В субботнее утро нет обычной пробки. В будни таким взрывом был бы поврежден десяток машин. Стас пытался разглядеть знакомую фигуру в толпе, окружающей машину. Может быть, Лиза не пошла на парковку, а ждала на Чернышевского, в том месте, где в машину должен был сесть Стас. Он выгнулся, чтобы увидеть это место. Нет. Там никого нет!

Скорее всего, Лиза шла и пытала Платона о его планах на свадьбу, с кем он хотел бы познакомиться.

Выискивая знакомых людей, Стас всё-таки увидел одного. Аркадий, помощник банкира. Стоит в толпе. И… кажется, фотографирует на телефон. Ну, сейчас этим никого не удивишь. Первое, что надо сделать, – сфотографировать и запостить в Инстаграм. Только вот Аркадий в Инстаграме не станет размещать эту фотографию! А через пятнадцать минут покажет её своему, как он сам говорит, патрону. Значит, банкир. Хорошо, одним вопросом меньше. Теперь понятно, кому придётся ответить за Лизу, Платона и исковерканную жизнь. Стас сжал кулак и едва не раздавил телефон.

Он развернулся, подошёл к шкафу. Открыл дверцу. Набрал код на сейфе, спрятанном в шкафу. Достал из сейфа два пакета, пачку денег, документы. Всё это положил в кожаный рюкзак, который стоял здесь же, в шкафу. Закрыл сейф и протёр все поверхности, которых касался. Оглядел себя в зеркало. Наклонившись над диваном, стряхнул цементную пыль с волос и куртки. Аккуратно, не наступая на пыль и осколки стекла на полу, двинулся из квартиры. В прихожей, протерев отпечатки на телефоне, засунул его между пуфиком и стеной. Следователи найдут телефон и подумают, что он случайно завалился за пуфик, Стас забыл его дома и сел за руль автомобиля.

Даже из окна было видно, что взрыв и последующий пожар практически уничтожили автомобиль. У следствия будет очень большая проблема с идентификацией людей, погибших во время взрыва. Они пойдут по самому простому и понятному пути. Автомобиль Стаса – значит, в нём погиб Стас. Кто же ещё?

Дальше: если бы Аркадий знал, что Стаса не было за рулём автомобиля, он не стал бы фотографировать место взрыва. Значит, Аркадий думает, что за рулём был Стас. Это хорошо. Значит, охота на Стаса временно закрыта.

Стас знал за собой способность спокойно и логично размышлять в состоянии любого стресса. Ему даже казалось, что в состоянии стресса он мог мыслить необычайно спокойно. Он взвешивал вероятности и исходы. Он был способен отстранённо думать о чём угодно, даже о своей смерти. Даже о смерти любимой. Эта способность удивляла Стаса. И пугала. В такие минуты Стас ощущал себя словно погружённым в жидкость, он не чувствовал тела, он почти не слышал окружающих звуков, и его мозг интенсивно работал в поисках решения. А ведь ещё два года назад этой способности не было и в помине. Не было даже намёка на подобную реакцию на стресс, пока в жизни Стаса не появился отец.