Я медленно двигала к двери, а сама ритмично вдыхала и выдыхала, очищая эмоции, входя в легкий медитационный транс.

Разум быстро сшивал образ, который я хотела показать комиссии.

В кабинет вошла ровным уверенным шагом. Мы, низкорожденные, трудолюбивые девочки из простого сословия, зарабатывающие пятерки усидчивостью и зубрежками, привыкли к стрессам и поэтому готовы к любым эмоциональным качелям.

Я прислушалась к волнам внутри. Сложно вытащить и закрепить чужие, искусственные для личности переживания. Поэтому я предпочитала выбирать из своих. Вытаскивала и усиливала то, что и так было частью меня, только не самой основной.

Доброжелательность. Уважение к старшим. Готовность трудиться… Идеально. Такой я должна понравиться и при этом не вызвать лишнего любопытства.

— Удачного времени суток, уважаемые.

— И тебе, милая, и тебе.

Десяток мужчин и женщин, сидящие за длинным столом, встречали меня тихим шумом сдержанного интереса. Перед каждым небольшой горкой лежали листы с личными записями по выпускникам. Кратко вся наша студенческая жизнь за последние четыре года: в оценках, замерах ментального уровня, отзывах преподавателей и отчетах по практикам.

— Мисс Евангелина Нитарока.

Декан, восседающий в центре стола, разрешающим жестом указал на одинокий стул с моей стороны столешницы.

— Это она лучшая на курсе? — высокий вампир в военном кителе неопределенно хмыкнул. Сидящий с ним рядом крупный рыжеволосый мужчина с жестким лицом, явно оборотень, мазнул по мне ироничным взглядом и откинулся на стуле, равнодушно изучая сверху до низу.

— В каком-то смысле, — мягко улыбнулся декан, постучав пальцем по листу в колонку цифр. Это выстроились рядами мои заслуженные оценки. Близкий к идеальному общий балл позволил мне учиться за счет государства. — Хорошая, старательная девочка. Звезд с неба не хватает, но по итогу — первая в списке. Будут ли у вас к Еве предложения?

Я едва заметно дернулась, чтобы обратить внимание на собственную заявку, но он остановил меня взглядом.

Наш декан — телепат, иначе говоря — менталист третьего уровня, способный улавливать мысли. Не все, а отдельные, отрывистые. Особенно, если человек волнуется и не может себя контролировать. До этого дня я неплохо справлялась в общении с ним. Главное помнить, что несмотря на свою благодушную плюшечность, наш светоч принципиально следует правилам и далеко не так прост, как выглядит.

Члены комиссии зашуршали бумагами, с удвоенной силой принимаясь изучать листы с моими данными, подготовленные миссис Краудер.

— С вашими баллами и рекомендацией от университета, мисс, мы можем предложить ассистентское место в отделениях релаксации или отделах по кадрам, — мурлычаще предложила одна из двух строго одетых дам. Ей согласно закачал головой одетый в тройку мужчина в роговых очках на длинном носу. Корпоранты.

В корпорациях менталистов проверяют не просто регулярно, а еще и внезапно, без точного графика. Для меня — это верная смертушка.

Нас, менталистов, любят, холят и выращивают, за одним исключением. Если способность начинает вдруг неуправляемо прыгать по уровням. В один период человек показывает первый уровень, а в другой — ни с того, ни с сего — пятый или даже шестой. Силы и опыта для контроля такой мощи нет, эмоции скачут в безумном танце, превращая хозяина в бомбу, готовую взорваться в любой момент. Менталист начинает приказывать, управлять людьми. Прыгают с крыш его обидчики, выносят из банка мешки с деньгами образцовые сотрудники, которым не повезло оказаться его знакомыми, а когда в неприметного человека до одержимости влюбляются ранее верные мужьям оборотницы, дело принимает совсем неприятный оборот.

Таких, скачущих по уровням то вверх, то вниз, называют «кузнечиками». Принимать их на работу бессмысленно, пользы никакой, а проблем полный мешок с тележкой, да с психикой от таких прыжков у несчастных — беда. Поэтому ищут их тщательно, просеивают всех через мелкое сито, а как найдут — запирают в подземных государственных лабораториях. Был человек и не стало.

Так вот. Я не кузнечик!!!

Меня «перекинуло» только один раз в жизни, прошлым летом, по ужасной случайности, когда заболела бабушка. Разово. Что вообще не серьезно.

С тех пор мы с бабушкой скрываем этот факт, словно его никогда не было, даже не разговариваем о случившемся. Но… мой мозг помнит. И ни на официальную госслужбу, ни в корпорации мне никак нельзя.

— Увы, в больших коллективах я теряюсь — осторожно сообщила я. И корпоранты разочарованно скривились, совершенно одинаково, словно зеркалили друг друга. — Если посмотрите в графу комментарии, там есть отметка о подаче заявления на открытие частной практики. Это моя маленькая мечта.

Теплая атмосфера в помещении несколько охладела. Декан откашлялся и посмотрел на меня с отеческой печалью.