Мужик еще раз как-то оценивающе посмотрел на Серегу и задал совсем некорректный вопрос:
– А деньги есть?
Мне, столь странный подход, совсем не понравился. Обычно, селяне, встреченные нами в пути, были гораздо более дружелюбными и не столь борзыми. А этот бирюк, живущий на отдаленном хуторе, ведет себя довольно странно. Не зря, чувство опасности у меня ворохнулось, как только увидел сего персонажа. Но так – слабенько. Гораздо меньше, чем когда я на аэродром собрался идти. Ладно… не в степи же, в самом деле ночевать? Погода не та. А мужика, мы всегда разъяснить сумеем. Поэтому, не меняя приветливо-просящего выражения лица, ответил:
– Немного есть. За ночлег заплатить хватит. Ну и если ужином угостите, так вообще хорошо будет…
Бородатый ухмыльнулся и буркнув под нос – "Кожан хорош…" – приказал:
– Ждите здеся. Я щаз.
После чего ушел в дом. Интересно, куда он двинул? За свечкой, что ли? Обдумать мысль не успел, так как появившийся в проеме хозяин, приказал:
– Ходи сюда.
Пройдя в хату мы, подталкиваемые бородатым, вошли в комнату. А там, за столом, сидели еще двое. Несколько свечей, давали неплохое освещение, поэтому разглядев не только их заросшие рожи, но и убранство стола, на котором, помимо продуктов стояла бутыль с чем-то мутным, я восхитился:
– Хорошо сидите!
Один из сидящих отрезал:
– Не про твою честь! – и обращаясь к собутыльнику заметил – Во! Гляди, Ляксей, какой дён сёдня рыбный! После полудни, один приперси. К вечору, еще парочка появилась. Ну тот то понятно – краснопузый. А енто шо за птицы?
Блондинистый Ляксей, лишь криво улыбался, глядя на нас, зато хозяин пояснил:
– Гуторят, шо путники. На постой просились. Но ты, Мирон, глянь, кака на сопляке справная одёжка.
Ошарашенный студент, молча слушал беседу, но как только речь зашла об его обнове, встрепенулся:
– Не отдам! Хоть убейте!
Мирон, покладисто согласился:
– А и убъем. – после чего, откинул тряпицу, прикрывающую лежащий на столе наган и схватив револьвер, подскочил к нам, заорав:
– А ну сымай кожан, паскуда! Сымай, покеда не пристрелил!
Все его внимание было сосредоточено на Сереге и от меня, он, почему-то, никаких действий не ожидал. Да и чего тут ожидать – тут, как я понял, принято бояться "человека с ружьем" и выполнять все его требования.
Поэтому, когда я ударом слева, по руке, выбил оружие, а правой, влепил в прикрытый бородой подбородок, он улетал с каким-то изумленным выражением лица. Я же, не поворачиваясь, ногой долбанул стоящего за спиной хозяина. Попал по хозяйству удачно. Сзади лишь всхлипнули и мягко обрушились на пол. Ляксей, за это время успел три раза моргнуть. Потом ступор с него спал, и он суетливо полез в карман, но увидев, мертвящий провал ствола Люгера, направленный в голову, застыл. Подбадривающе ему подмигнув, я предложил:
– Давай родной! Показывай, что там у тебя. Осторожненько. Двумя пальцами доставай.
А увидев, чем именно мне хотели грозить, чуть не рассмеялся. Такой здоровый парняга и такой маленький револьверчик. Что-то типа "Бульдога". При этом, подталкивая свое огнестрельное недоразумение по столу, в мою сторону, он еще и обиженно вякнул:
– А Митрий говорил, что у вас оружия нема…
– Я его обманул. Ладно что тянуть. Ложись на пол. Руки положи на голову…
Ляксей взволновался:
– Э! Э! Ты чаво задумал?
На что я, с ухмылкой, ответил:
– Даже не надейся, противный. Шмонать тебя буду. А потом и дружков твоих.
Блондинчик, меня понял как-то совсем уж превратно и вместо того, чтобы лечь как было приказано, неожиданно вжался в стену и убежденно сказал:
– Никак нельзя это делать. Грех это. Большой грех. Это у вас, в городе, непотребства всякие могуть быть, а здеся…
Растерявшись на секунду, я возмущенно сплюнул:
– Да тьфу на тебя, гомосек латентный! Обыскивать вас буду, а не то, что ты в своей бестолковке вообразил.
Про себя же, подумал, что со словами, особенно жаргонными, надо быть поаккуратнее. А то может выйти боком. Ляксей, поняв, что ничего ужасного я творить не собираюсь, принялся активно сотрудничать с захватчиками. А когда, после всеобщего обыска, встал вопрос куда девать связанных варнаков, с готовностью предложил подпол, в котором сейчас томился красный. Я заинтересовался:
– Чего вы его туда, вообще сунули? И что с ним, потом, делать собирались?
Очухавшийся к этому времени Мирон, глядя в пол, пробурчал:
– Ну, не в хате же его держать? А наутро думали его Голове отвезть.
– А нас куда хотели деть?
– И вас тож, к Голове…
– Понятно. Значит вы туда – я ткнул пальцем в подпол – а его – оттуда. Поглядим, что за человек. Давай, давай. Пошевеливайся!
В общем, хозяева слезли в подпол, а наверх был извлечен какой-то мужик, лет тридцати пяти. Подпольный сиделец, подслеповато щурился после темноты и пытался прояснить обстановку. Но до конца ему не дал проморгаться студент, так как подойдя ближе, удивленно спросил: