Доверчивый юноша наклонился, тут же попал под град ударов.

– Ты! Меня! Одну! В чужом мире! Да я! Чуть со страху! Не! Померла! Капец! – на каждый выкрик Густы приходилось по тумаку.

– Ай! Ой! – сгибаясь и закрываясь локтями, юноша не пытался сбежать и страшно веселил окружившую их малышню.

Их мышиные глазки весело блестели. Одна пухлая девочка лет шести что-то одобрительно бормотала. Наконец, Нилай не выдержал, бросил не глядя в сторону Густы браслет и отбежал подальше.

– Как он работает? Ай-яй! – настала очередь пищать у девочки.

Браслет, который она обвязала вокруг запястья прилип к коже, плотно впаявшись металлической бляшкой. Ни сдвинуть, ни снять.

– От мальчишек всегда одни неприятности, – услышала Густа девичий голосок.

– Что? – от неожиданности переспросила она.

Пухлая девчонка, впервые услышав от гостьи слово на родном языке смешалась, сделала шаг назад. Детвора загалдела, зашепталась.

– Прощен, – с восхищением сказала Густа, гладя браслет.

– Точно? Драться больше не полезешь? – с сомнением уточнил Нилай, нервно почесав предплечье, которому досталось больше всего.

– Скорее всего, – хитро улыбнулась подруга.

До позднего вечера Нилай засел доме Сыски у тлеющего очага, разложив бумажки и линейки. Вид у него был хмурый и сосредоточенный. Он передал через Матиуша все что надо в Чикташ, чтобы бабушка не волновалась, а на работе дали больничный. Теперь нужно было найти контору и дверь раньше, чем Магруй закончит дела на этом слое мира.

– Но как заставим инайю помочь? – подсела к Нилаю Густа.

Она протянула другу чашку травяного чая, от которого расходилась кровь, а мысли становились ясными.

– Есть один способ. Но он нелегальный. И очень опасный.

– Все как я люблю, – вздохнула Густа.

Нилай кивнул, скомкал лежащий перед ним лист бумаги и бросил на уголья. Те заинтересованно затрещали, зашипели и сжевали бумажку за несколько секунд.

– Нужно позвать ее по имени. По настоящему.

– Ты имеешь в виду? – удивилась Густа.

– Инайи не рождаются инайями. Это женщины, прошедшие посвящение. Говорят это очень сложно, ты должен дойти до Руха и выдержать испытание. Понятия не имею, зачем им это. Инайи беспристрастны, пока дело не доходит до законов, которым они служат. Но если позвать их по имени, которое они носили раньше, можно разбудить в них человеческую сущность.

– Кто станет это делать? Лезть к могущественной ведунье?

– Может, кто-то хотел вернуть в семью мать или дочь? И это, кстати, официально запрещено. На свой страх и риск, так сказать. Мы не можем просить помощи ни у кого, даже у Командора.

– Почти как Рум-пель-штиль-тьфу как его там, – усмехнулась Густа.

– Как кто? – отвлекся от чертежей Нилай.

– Неважно, просто забавно. И как мы должны узнать ее имя?

– Оно записано на ожерелье памяти.

Густа вспомнила ряд кристаллов на шее инайи.

– Да это не опасно, это самоубийство. Сорвать бусы с шеи Магруй, чтобы тут же отправиться к праотцам. Папа не оценит такой жертвы.

Нилай внимательно посмотрел на нее. Густа смутилась, но не показала вида. Вместо этого запустила руку в самый глубокий карман джинсов и вытащила Лушу.

– Не думай смеяться, – предупредила Густа друга, – рука у меня тяжёлая, знаешь.

Юноша даже бровью не повел, углубился в расчеты. Густа погладила любимую игрушку мизинцем и едва слышно забормотала:

"Между небом и землёй

Путешествуем с тобой.

Чур меня не усыплять

Я хочу крылатым стать.

Забирай свой сон себе,

Все равно водить тебе!"

– Я в детстве говорил – я хочу усатым стать, – улыбнулся Нилай.

– Но это папина считалка, откуда тебе ее знать?

Нилай и Густа обменялись долгим серьезным взглядом.

– Не-е-ет, – протянула девочка.

– Эта считалка из Чикташа, ее там все дети знают. Похоже, мы с твоим отцом из одного города?

До самой ночи Густа обдумывала этот разговор и не могла поверить, что ее тихий, обычный папа хранит такую тайну.

Прощаться с Мышенорино было грустно. Немногословные, добродушные жители его ненавязчивым внимание обогрели уставших чужих детей. Рюкзаки Густы и Нилая оказались наполнены лёгкими, душистыми хлебами, овощами и семечками. Уходя, Густа решилась обнять Сыску. Встретятся ли они когда-нибудь?