– Я давно это знал.

– Ребят, прекратите нести ахинею. Я вас снимаю.

Я показал в камеру язык.

– Глеб, не порть съёмку, – Люська отошла на шаг назад и с сарказмом произнесла. – Окей. Не хотите говорить, я сделаю это за вас. Итак. Видео послание моим племянникам. Посмотрите, какой стеснительной была ваша мама тридцать лет назад.

– Люсь, не надо.

– И папа у вас вредный. Глеб, подмигни внукам. Они наверняка сейчас сидят на диване и ржут, гладя на тебя.

Я выхватил у Люськи камеру.

– Отдай!

– Пусть мои внуки посмотрят на свою двоюродную бабку, – я начал снимать Люську. – Сейчас они вообще с дивана от хохота упадут.

– Глеб, не смей! – орала Люська. – Я не одета для съёмки. Выключи!

– Нет, – веселился я. – Пусть все видят. Смотрите, внуки и правнуки, это Людмила Озерова во всей красе. Обратите внимания на перекошенное злобой лицо и раздувающиеся ноздри.

– Глеб, я тебя убью!

– Угрожает? Все слышали? Будете свидетелями.

– Ты попал, – Люська засучила рукава.

– В гневе она страшна, – смеясь, говорил я, отбегая от Люськи. – Опасный момент! Набрасывается на меня с кулаками. Не-е-ет! Запомните меня молодым.

– Я всё сотру, – злилась Люська.

– Зря. Отличное получилось кино. Баба Люся пытается нанести физические увечья дедушке Глебу.

– Ещё одно слово и дедушке Глебу понадобится палочка. Дурак! Испоганил материал.

Взяв камеру, Люська побежала к лестнице, столкнувшись с Витькой Комаровым.

– Комар, смотреть вперёд надо.

– Извини, – на ходу крикнул Витька.

– Стой. Скажи что-нибудь потомкам.

– Уже говорил.

– Ещё скажи.

– Сегодня в футбол играем с парнями и параллельного класса. Мы их сделаем, – заявил Витька.

– Внукам больше ничего не хочешь рассказать?

– Чьим внукам?

– Не тормози, Комар. Своим!

– А-а… ну да… сейчас, – Витька почесал затылок. – На той неделе играли в футбол с пацанами из соседней школы, мы их сделали.

– Ты кроме футбола о чём-нибудь другом можешь сказать?

– Да.

– Так скажи!

Витька задумался.

– А сколько у меня внуков?

– Десять, – рявкнула Люська.

– Ого! Не слабо. Тогда уж пусть будет одиннадцать, – попросил Комаров.

– Почему?

– Основной состав футбольной команды состоит из одиннадцати человек.

– Капец! Комар, иди отсюда. У тебя десять внучек, понял?

– Чё, ни одного парня?

– Нет. Всё, беги, куда бежал.

– А можно как-то переиграть, Люсь?

– Можно. Запишись на курсы кройки и шитья. Через тридцать лет будешь с внучками выкройки делать и макраме плести.

На первом этаже Люська докопалась до охранника, потом мучила вопросами нашего плотника Ивана Михайловича.

Вечером просмотрела видео, заявив, что многие держались перед камерой сковано, неестественно.

– Завтра придётся переснимать. Тяжёлый день будет. На второй перемене я договорила с директрисой, беру у неё интервью.

– Она согласилась? – удивился я.

– Да.

– Странно. Думал, пошлёт тебя.

– Она послала. Два раза. На третий сдалась.

– Не мытьём, так катаньем.

– Через тридцать лет моё видео будет бесценным.

Я промолчал. А чуть погодя, спросил:

– Ты сама как видишь себя через тридцать лет?

Люська не торопилась с ответом.

– Трудно сказать.

– А всё-таки?

– Мне будет сорок пять… Офигеть! Даже думать на эту тему не хочу.

– Других достаёшь, а сама откалываешься.

– Знаю одно, буду выглядеть максимум лет на двадцать пять. Успешная бизнес-леди, которая всего добилась собственным трудом.

– А Димон?

– Что Димон?

– Видишь его рядом?

– Конечно.

– А вдруг его место займёт кто-нибудь другой?

– Что за намёки, Глеб?

– Исключаешь такую возможность?

– Само собой.

– Я просто спросил.

– Нет, не просто. Ты сомневаешься в Димкиных чувствах ко мне? Или считаешь, я отношусь к нему несерьёзно?

– Многое может измениться, Люсь.

– Я своих решений не меняю.

– Жизнь меняет.

Люська нахмурилась.

– Слушай, работа у Иннокентия действует на тебя разрушающе. Ты начинаешь говорить и мыслить, как старик. Получается, ваши отношения с Алиской тоже хлипенькие. Сейчас вы влюблены друг в друга, а лет через пять можете разбежаться?