А.Х. УЛЬБАШЕВ,

кандидат юридических наук

Вводные замечания. Конституция РФ 1993 г. провозгласила свободу мысли и слова [1] . Кроме того, в основном законе страны установлен прямой и безусловный запрет на принуждение к выражению мнений и убеждений или отказу от них (ст. 29). Системное толкование приведенных конституционных положений позволяет заключить, что в Российской Федерации гарантируется, с одной стороны, невмешательство кого-либо (причем не только государства, но и всякого третьего лица) в процесс внутреннего формирования человеком своих мнений и убеждений, а с другой стороны, в сферу внешнего (вербального и (или) письменного) выражения собственных суждений.

Более детальная регламентация свободы выражения мнения дана в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее также – Европейская конвенция 1950 г.): право на свободу выражения мнения включает свободу придерживаться того или иного мнения, а также свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ (ст. 10). Такой подход является вполне обоснованным, поскольку позволяет минимизировать «эффект Максима Горького», т. е. ситуацию, при которой человек формирует определенное суждение исключительно по причине его изначальной дезинформации, введения в заблуждение и т. д. Пусть pro forma за гражданином и признается право свободно выражать свое мнение, тем не менее он лишен возможности объективно формировать собственное мнение.

В Европейской конвенции 1950 г. уточняется, что осуществление свободы выражения мнения может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия. Наличие в Европейской конвенции 1950 г. положения о принципиальной возможности ограничения свободы выражения мнения не может толковаться расширительно. «Формальности, условия, ограничения или санкции», как это сказано в документе, могут устанавливаться исключительно в целях, указанных в самой Европейской конвенции 1950 г. (в первую очередь для обеспечения публичных интересов). Таким образом, в каждом конкретном случае должна соблюдаться пропорция: свобода выражения мнения (в том числе в части получения сведений из внешних источников) может быть ограничена исключительно в степени, необходимой для охраны и защиты публичных интересов [2] .

Понятно, что, выражая свое мнение, человек может выйти за пределы субъективной свободы (например, оскорбив другое лицо, распространив клеветнические сведения). В конечном счете неизбежен конфликт свободы выражения мнения и прав третьих лиц. С подобной дилеммой постоянно сталкивается и судебная практика.

Фактические обстоятельства. В Арбитражный суд Республики Башкортостан обратилось Федеральное государственное унитарное предприятие «Российская телевизионная и радиовещательная сеть» (далее также – Унитарное предприятие, Истец) с иском к гражданке В. (далее также – Ответчик) о признании сведений, распространенных Ответчиком в сети «Интернет», порочащими деловую репутацию истца, об обязании Ответчика опровергнуть порочащие сведения путем размещения соответствующей информации в сети «Интернет», а также о взыскании убытков и компенсации нематериального вреда [3] . Истцом обращалось внимание на то, что действия Ответчика привели к срыву сроков реализации федеральной целевой программы на территории Республики Башкортостан, повлекшему наступление убытков.

Как следует из материалов дела, в сети «Интернет» Ответчик в популярной группе в социальной сети «ВКонтакте», посвященной новостям археологии, разместил информацию, содержащую следующие фразы: «Реальная стоимость работ занижена <…>, является изначально демпинговой», «Подобная конкурсная документация свидетельствует либо о полной некомпетентности ее составителей, либо о наличии коррупционной составляющей в виде договоренности с потенциальными исполнителями», «Не станьте пешкой в руках мошенников!», «Но РТРС (Унитарное предприятие, Истец – прим. А.У.) выставляет на конкурс тендер с незаконными практически условиями, нашелся археолог (опустим его фамилию), который за откат берет это на себя». Считая распространенные сведения порочащими и недостоверными, Унитарное предприятие обратилось в суд.

Суды первой, апелляционной и кассационной (окружной) инстанций в удовлетворении заявленных требований отказали.

Аргументация нижестоящих судов. Позиция судов состояла в следующем: оспариваемые сведения не могут быть признаны порочащими, поскольку представляют собой высказанные Ответчиком суждения и субъективное мнение относительно обсуждаемой в группе проблемы сохранения археологической ценностей. Суды при этом учли практику ЕСПЧ по делам «Лингенс против Австрии» от 8 июля 1986 г. и «Гринберг против Российской Федерации» от 21 июля 2005 г., в рамках рассмотрения которых была сформирована правовая позиция: признавая за человеком (в данном случае автором) право на оценочное суждение, необходимо проводить тщательное различие между фактами и собственно самими оценочными суждениями – существование фактов может быть доказано (или опровергнуто), тогда как истинность оценочных суждений в большинстве случаев не поддается доказыванию, последние должны быть мотивированы, но доказательства их справедливости не требуются.

Помимо прочего, суды учли, на каком ресурсе были размещены публикации Ответчика, а именно на специализированной Интернет-площадке (группа в социальной сети «ВКонтакте»), предназначенной для целевой аудитории и направленной на решение проблемы, актуальной для сообщества археологов.

Разрешая в последнюю очередь вопрос о наличии имущественного вреда, суды не нашли причинно-следственной связи между заявленными убытками и распространением оспариваемых сведений.

В конечном счете суды не увидели всего комплекса условий, необходимого для удовлетворения требования Истца в соответствии со ст. 152 ГК РФ (главным образом ввиду невозможности проверки субъективных суждений Ответчика на предмет их соответствия действительности). Однако судебные акты были обжалованы в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ, в связи с чем спор получил совершенно новое развитие [4] .

Аргументация ВС РФ. Высшая судебная инстанция пришла к выводу, что оспариваемые по делу сведения представляют собой информацию о незаконном и недобросовестном поведении истца, причем сформулированные в форме утверждений [5] . Изложение информации не указывает на то, что факты, описанные в ней, предполагаются автором или лично автор таким образом оценивает поведение истца. Избранный автором стиль изложения информации указывает на наличие описываемых фактов в реальной действительности (факта занижения стоимости работ, факта установления демпинговой цены, факта некомпетентности составителей конкурсной документации, фактов коррупционного и иного незаконного поведения, мошенничества). При таких обстоятельствах выводы нижестоящих судов о субъективном характере оспариваемой информации были признаны ВС РФ несостоятельными, поскольку вышеперечисленные факты могут быть проверены на их соответствие реальной действительности. Подтверждение своему выводу судьи высшей судебной инстанции увидели в линии защиты самого Ответчика, настаивавшего в рамках судебного разбирательства на соответствии действительности своих утверждений, что уже ad oculos говорит не о субъективном, а об объективном характере спорных сведений.