— Улаживайте это с Национальным офисом, — предложил Рэндольф. — На уровне Подразделения сумма нашей оплаты не может превышать обоснованные расходы.

— Звучит безумно. Но мы попросим наших юристов набросать условия сотрудничества?

Теперь он смотрел на Рэндольфа с той смесью презрения и жалости, которую «Друзья» рано или поздно вызывали при контактах с жителями земной поверхности. Рэндольф привык к этому, но был полон решимости действовать профессионально.

— В чем именно будет заключаться наша работа?

— У вас на борту есть место для еще одного пассажира?

— Мы перевозили до дюжины упитанных взрослых без ощутимой потери высоты, — ответил Рэндольф, невольно задержав взгляд на тучном мистере Приветте.

— Возьмете нашего человека в одно-два коротких путешествия, туда, куда будет необходимо, — лицо филера, кажется, стало немного хитрее. — На Ярмарку, может быть, на Склады, пара пустяков.

 Прогуливаясь на следующее утро среди аэростатов, под куполом неба, в котором постепенно становилось всё меньше свободного места, поскольку различные летательные аппараты поднимались в небеса, возобновляя знакомство со многими, в чьей компании, хорошо это или плохо, им придется переживать приключения, «Друзья» увидели, что к ним приближается пара, в которой они сразу узнали фотографа и модель, подвергшихся их непреднамеренной бомбардировке прошлым вечером.

Веселый труженик объектива представился Мерлем Ридо.

— А моя белокурая спутница... дайте мне минуту…

 — Болван.

Молодая женщина наградила его грациозным шлепком, не лишенным симпатии, и сказала:

— Я - Шевролетт Макаду, и я невероятно рада вас встретить, парни, даже если у вас под рукой мешок с песком, как вчера.

Полностью одетая, она, казалось, только что сошла со страниц дамского журнала, ее утренний наряд был сшит по последней летней моде, в результате возвращения рукавов, пышных в плечах и сужающихся от локтя к запястью, вокруг наблюдалось изобилие английских блузок с полупрозрачными плечами, «большими, как воздушные шары, по всему городу», как сказал бы Чик Заднелет, преданный наблюдатель женских форм, в случае мисс Макаду — яркого цвета фуксии, ансамбль дополняло длинное боа из страусиных перьев того же оттенка. А ее шляпа, шаловливо скошенная набекрень, с эгреткой, колыхавшейся каждый раз, когда она поворачивала голову, очаровала бы даже наиболее ревностных консерваторов среди любителей птиц.

— Хороший ансамбль, — восхищенно кивнул Чик.

— А вы еще не видели, какую роль она исполняла в Павильоне южных морей, — галантно объявил Мерль Ридо. — В ее исполнении маленькая египтянка выглядела прихожанкой церкви.

— Вы актриса, мисс Макаду?

— Я исполняю танец Лава-Лава, богини вулкана, — ответила она.

— Я обожаю музыку этого региона', - сказал Майлз, - 'особенно укулеле'.

 — В моем оркестре несколько человек играют на укулеле, — сказала мисс Макаду, — тенор, баритон и сопрано.

— И это аутентичная национальная музыка?

 — Думаю, скорее попурри, включающее гавайские и филиппинские мотивы, а в конце — исполненная вкуса адаптация «Вакханок» месье Сен-Санса, недавно представленных в Парижской опере.

 Конечно, я всего лишь любитель, — скромно сказал Майлз, давний член престижной Международной академии укулелистов, — иногда путаюсь. Но если я пообещаю вернуться к тонике и подождать, как вы думаете, они разрешат мне зайти и посидеть?

— Я, конечно, замолвлю за вас словечко, — ответила Шевролетт.

 Мерль Ридо принес с собой портативную камеру и делал «снимки» летательных аппаратов, парящих в небе и припаркованных на земле, они непрерывно приземлялись и взлетали, никакой передышки не намечалось.

— Настоящая вечеринка, не так ли! Тут летают настоящие профессора летного дела отсюда до Тимбукту, вот как это выглядит.

 Духмяный дым от костров, на которых готовили завтрак, поднимался в небо. Раздавался полный жалоб и в то же время радости плач младенцев. Ветер приносил издалека шум поездов и лодок с озера. В полете через Озеро против солнца крылья отбрасывали длинные тени, кончики крыльев блестели от росы. Здесь были пароходы, судна на электричестве, станки для вихревой обработки Максима, поршневые компрессоры нитрованного хлопка, судна с двигателями на сыром бензине и электрические подъемные домкраты странного гиперболоидного дизайна для ввинчивания в воздух, и крылатые аэростаты обтекаемой формы, и машущие крыльями чудеса орнитургии. В итоге у парней разбегались глаза…

—Па! — хорошенькая девочка четырех или пяти лет с пламенеющими рыжими волосами неслась к ним. — Послушай, па! Я хочу пить!

— Далли, маленькая ты проныра, — поприветствовал ее Мерль, — боюсь, кукурузный ликер закончился, тебе придется вернуться к старому доброму молоку, мне правда жаль, — рассматривая фирменный судок, наполненный льдом. Тем временем дитя заметило «Друзей» в летних униформах, девочка смотрела на них широко раскрытыми глазами, словно решая, насколько хорошо ей нужно себя вести.

— Вы травите этого беззащитного ангела крепкими напитками? —воскликнул Линдси Ноузворт.

— Сэр, я протестую!

Заинтригованная Далли подбежала, встала перед ним и начала сверлить его взглядом, словно ожидая продолжения какой-то тонкой шутки.

 Линдси заморгал.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Маленькие дети меня ненавидят.

 — Очаровательная маленькая девочка, сэр, — добродушно сказал Рэндольф. —Вы, конечно, гордитесь своей внучкой.

 — Ха-ха! Ты слышала, Морковная голова? Он думает, что я — твой дедушка. Спасибо, парень, но это — моя дочь Далия, с гордостью говорю. Ее мать, увы…