— Ты боишься, как на все это будут смотреть, — продолжил Сейджин. — Но Кагори, опять же поверь, очень далеки от такого. Мораль и кицунэ — это вообще, как анекдот.

— Да это понятно, — с досадой ответила Чиоко. — Но в мире есть же не только Кагори.

— Ну, а зачем кому-то показывать прям всё? — сощурился мужчина, смотря на бакэнэко.

Его не удивляло такое поведение Чиоко. Бакэнэко все эти годы… Отношения с демонической кошкой, близкие отношения, во-первых, смертельно опасны даже для середняков. Не говоря уже о слабых по уровню праны клановых и тем более хёджинах. И смертельно, это не фигура речи. Да, один постельный эпизод не убъет… Но может надолго уложить в постель и совсем не по причине жажды секса.

Кошки же не могут себя при этом контролировать. Не потому, что плохие, а просто они отдаются партнеру полностью, без остатка. Пару раз с бакэнэко в клане Датэ могли бы вытянуть всего несколько воинов. Сам Сейджин (по причине опыта, он просто умеет и чувствует, когда надо притормозить и физически способен остановить даже бакэнэко), Датэ Горо (этот по причине очень высокого уровня в принципе). Ну, и, разумеется, Кадзуми Тэкэо, но ЕГО бакэнэко, Кадзуми Линг, будет радикально против такого. Кошки совершенно спокойно (если не сказать, с восторгом) относятся к другим женщинам хозяина (потому что прайд хозяина, это и прайд кошки), но совершенно не терпят себе подобных. Нет, если явится бакэнэко, у которой есть свой хозяин, то плевать. Даже дружить могут. А вот если свободная бакэнэко будет рядом с хозяином, то драка, причем, опять же, не фигуральная, а самая что ни на есть реальная схватка насмерть, гарантирована.

— Ты видела, чтобы Линг что-то такое делала? — спросил Сейджин. — А между прочим, Линг рядом с Тэкэо именно с детства.

— Да, ей повезло, — мечтательно протянула Чиоко. — Родиться в том же доме, где живет и…

И опять Чиоко избегала этого слова. «Хозяин». Сейджин чуть улыбнулся. Помниться, Линг точно также сначала стеснялась называть эти вещи своими именами. А ведь слово точное. Хозяин. Тот, кто имеет для бакэнэко большее значение, чем она сама. Ради которого бакэнэко, ни на мгновение не усомнившись, пожертвуют жизнью. Или устроят резню. Сама Чиоко прибежала из поместья Кагори в поместье Датэ практически в нижнем белье, когда узнала про Макото. И те дни… Чиоко пришлось фиксировать стропами и держать несколько недель на мощных наркотиках. Сейджин весьма не любил вспоминать то время. Ему несколько раз пришлось… если говорить прямо, практически убивать невменяемую бакэнэко, которая рвалась к хозяину. А в древние времена кошку бы убили, просто из соображений безопасности. Но Кагори Мию смогла вывести Чиоко из помрачнения. И вот теперь бакэнэко, на самом деле, рада. Да, хмурится, да, не знает, как себя вести. Но Сейджин ощущал рядом с собой не сжатый комок ярости. Аура Чиоко сейчас была ровной, насыщенной. И попробуйте сейчас что-то сказать про Кагори Юкио и вы узрите перед собой самого натурального демона. Демона, который уже один раз потерял смысл своей жизни и находится в том самом, очень трепетном состоянии повышенной бдительности. И вопрос, где она сейчас будет, да он даже не стоит. Даже если Чиоко переборет каким-то образом себя и реально уедет из поместья, то все равно будет сюда приходить каждый день. Явно или тайно. Сейджин вздохнул.

— Его отец… — произнес мужчина.

И Чиоко тут же уставила горящий взор на собеседника.

— Горо… не то, чтобы опасается, — продолжил Сейджин. — Но есть некоторые соображения, что Юсупов Юрий может захотеть увидеть жену и сына. И раз уж так вышло…

— Даешь мне повод остаться? — чуть ли не оскалилась бакэнэко.

— А он нужен, Чиоко? — спокойно спросил мужчина. — У меня вот даже сомнений нет, что тебе лучше пока находиться здесь. Для всех лучше. Между прочим, Юкио находится на излечении. И…

— Я поняла, — сухо произнесла Чиоко.

— А я все-таки закончу, — твердо произнес Сейджин. — Юкио постоянно требуется приток праны. Потому что с ним связана еще и Мэй. Которая тоже… М-да. И Сидзу, что бы ты себе там не думала, рядом с ними еще и по причине этого.

— А, то есть и здесь они для этого, получается, — задумчиво произнесла Чиоко.

Которая, разумеется, прекрасно знала особенности Инари Ширай.

— Но… Тогда получается… — пробормотала женщина. — Что…

— Кагори Юкио еще не вошел в свою полную силу, — хитро улыбнулся Сейджин. — И ты, бакэнэко, это прекрасно ощутила. Иначе, с чего бы ты тогда в додзё так подставилась?

Чиоко отвернулась. Сейджин чуть усмехнулся и поднял чашку, стоящую на полу энгавы.

— Ладно, пойду, — поднялась женщина.

— Давай, давай, — добродушно произнес мужчина. — И Чиоко…

Женщина посмотрела на Сейджина.

— Кагори Юкио — взрослый мужчина, — твердо произнес Томомунэ Сейджин. — МНЕ поверь. Будешь относиться к нему, как к подростку, сильно все себе усложнишь…

… Смотря на просыпающийся мир, Сейджин слегка улыбался. Этот утренний разговор, который Чиоко хотела завести вот уже два дня, поднял ему настроение. Даже можно сказать, что что оно взмыло в небеса! Два человека хотят друг друга любить. И пусть все еще вот так, немного нелепо, пугливо… Но все равно, это просто восхитительно!

— Ну, здравствуй, старый развратник, — раздался голос за спиной Сейджина.

Который, разумеется, почувствовал приближение кицунэ. Пусть даже и пятихвостой. Ёси Хэруко приехала сегодня ночью. И ее присутствие было еще одним замечательным моментом в нахождении здесь, у Кагори. Когда у Хэруко разрешилась, наконец, проблема с ее внучкой. То есть, кицунэ сейчас пребывает тоже в приподнятом настроении.

— Доброе утро, Хайри, — благодушно ответил мужчина и покосился на женщину. — Хм…

— Вот только избавь меня от банальностей, — произнесла Ёси Хэруко и прошла, чтобы сесть рядом.

— Но если ты на самом деле прекрасно выглядишь, что мне еще говорить? — усмехнулся Сейджин.

Комната Юкио и Мэй

«Мучают ли вас эротические сны? Почему же мучают, я ими наслаждаюсь!»

Юкио прекрасно отдавал себе отчет в том, что Сидзу некий предел не перейдет. Пока. Весь вопрос в том, на какое время она себя так ограничила? И, самое главное, где этот предел? Речь же идет о кицунэ, а это очень своеобразные дамы.