Шрифт:
– И насколько они у нас останутся?
– Не знаю.
– Мама а...
– Саша ты можешь помолчать?
– разозлилась родительница, - ешь свой омлет и пей свой чай, а от меня отстань. Не видишь, я занята?
Обычное дело. Мама редко бывала в духе, и вела мирную беседу. Я не обиделась, ничего страшного ведь не произошло, у нас такое в порядке вещей. Обыденность. Мы с папой привыкли, а вот как к маминому характеру привыкнуть наши новые соседи я не представляю. Несчастные люди, достанется же им от неё. Ох, чую, пахнет жаренным.
Пока мы молчали, со второго этажа к нам спустились новенькие. Надежда Вадимовна скромно уселась напротив меня, а рядом с ней довольно смело расселся её сын. От мамы его вальяжность не укрылась. Иногда мне кажется у неё глаза и на лбу, раз она через газетную бумагу всё видит.
– Первый день в новом доме, а мальчишка уже как свой, - раздражённо бросила она, всё так же пялясь в новости.
– А зачем стесняться тётя Диана? Мы ведь родственники, - широко улыбнулся ей сын тёти Нади.
– Ефим, тихо, - шикнула на него она, - ты не дома. Веди себя прилично. Извини нас Диана, Ефим слишком разговорчивый.
– Да уж, пожалуй, - ответила мама мягче обычного, она любила, когда перед ней пресмыкались.
Какое у него необычное имя. Для меня, по крайней мере. Раньше никогда не встречала подобных. Везде окружают одни Саши да Лёши, никакого разнообразия. У нас в классе было аж трое Саш помимо меня, ужасно. И о чём только думали их родители? Хотя, странно говорить такое, когда сама ношу это гордое имя.
– Доброе утро, - обратилась ко мне тётя Надя, - прости, не знаю твоего имени. Твоя мама предпочитала не распространяться о своей семье. Я буду рада, если ты представишься.
– Александра, - протянула я руку женщине, и та улыбаясь мне пожала её.
Я могла сказать просто Саша, но мама с детства учила меня называть полное имя. Считала, я должна быть серьёзна. Поэтому когда я мелкая кое-как выговаривающая букву "эр" представлялась полным именем, люди вокруг удивлялись и хвалили меня. Мол, какая умничка, такая кроха, а уже может произносить своё длинное имя. Тогда я гордилась собой, некоторые дети вообще не знали своего имени, а я вот какая молодец.
– Меня зовут Надежда, ты, наверное, уже успела узнать, а это мой сын Ефим, ему шестнадцать, он ненамного старше тебя, - с нежностью во взгляде посмотрела она на своего отпрыска.
Мне бы так. Мы с папой, словно в казарме живём. Два пленника.
Нашу беседу прервала пришедшая с кухни тётя Лена с новым подносом. Она по своему обычаю расставила нашим гостям тарелки с едой и удалилась.
– Диана, - обратилась Надежда к маме, - вы так каждый день завтракаете?
– Да дорогая, у нас трехразовое питание - завтрак, обед и ужин.
– Как в тюрьме, - хихикнул Ефим.
Верхняя губа мамы дрогнула. Я боялась бури, обещающей обрушаться на наши ни в чём неповинные головы из-за Ефима. Но мама сдержалась, она убрала прядь волос за ухо, и посмотрела на меня недовольно:
– Но есть у меня в доме маленькие нарушители правил.
Я опустила глаза. Бывало и не раз, когда я осторожно таскала с кухни пирожки, а потом получала.
Завтрак казался мне долгим и мучительным, мама постоянно цеплялась к своей сестре, а Ефим пытался влезть во взрослый разговор, что её изрядно бесило. Не знаю, как она ему ложкой голову не пробила, но к счастью он закончился. Мама уехала на работу, и оставила нас одних. Я ждала продолжение знакомства.
Твои губы - как солнце,
Глаза - как луна!
Я запомнил их, поднимаясь со дна.
Ты запомнишь мои? Ты запомнишь одна?
Не запомнишь, я запомню тебя,
Станешь моею луной,
Холодной, но такой заводной.