Шрифт:
Её поразила незаурядность этой женщины.
– Мама, что произошло?! – Раздался рядом с ними голос Кера, вошедшего в магазин.
– Привет, сын! – Сказала Сантана, как будто с укором.
Она закрыла Аниму собой, женщина по имени Сантана…
– Что же это ты… Недосмотрел – твоя юная любовь лишилась чувств около кафе господина Балама!
Сантана отошла, и Анима увидела Кера – их глаза встретились.
Сантана насмешливо, с лаской к сыну, добавила:
– Девочка, возможно, беременна, а ты не с ней!..
Кер изменился в лице.
– Что? Ты беременна?!
Анима не успела ответить – Кер быстро подошёл к ней, и обнял её.
Анима была потрясена.
– Дурочка! Надо было мне сказать!
– Кер!
– Я рад… Я счастлив! Ничего не бойся!
– Быстро же вы!.. – Поражённо рассмеялась Сантана.
Глава 21
Кер и Анима
Он был счастлив.
Он был так счастлив, что забыл прошлое.
Кер подумал о том чернокнижнике из Санта-Фе, к которому хотел поехать, – о котором всё думал и думал… Этот человек может лишить человека памяти, стереть её, как капли дождя со стекла…
Как много он думал об этом – забыть!
Имел ли он на это право, забыть? Это было бы правильно? Не жестоко? Не беспощадно к тем, кто «светит ему в небесах»?
Кер посадил Аниму в машину, пристегнул ремнём безопасности, ласково прикоснулся к щеке – погладил.
Малышка, правда, беременна, или это сон? Сон, в котором он счастлив – сон, в котором он начинает другую жизнь!
Кер вспомнил пьету Ронданини 15 – Христос и Мария «сплавлены» в одно. Вдвоём в этом одиноком мире, – скорбном мире!
15
Скульптурное произведение Микеланджело Буонарроти
Кажется, что Богоматерь учит ребёнка ходить, – после всех смертей – учит! И ребёнок её плачет, но идёт – шаг за шагом – в жизнь!
Он понял, что никогда никуда её не отпустит, – если Анима беременна, не отпустит! И будь он проклят!
Глава 22
Анима и Кер
Какой он красивый, мужчина по имени Кер… Мужчина, одетый в красивую синюю рубашку в тонкую белую полоску из плотной ткани.
Она засмотрелась на его массивную шею, – на грудь, виднеющуюся в открытом воротнике рубашки – красивый!
Анима ощутила, как её сердце тянется к нему, – как она скучает по нему!
Чувствует ли он, если не то же самое, то хотя бы чуть-чуть думает о ней?
Он вдруг показался ей совсем молодым – мальчишкой! Мальчиком с сединой на висках…
Как странно!
Анима поняла, что так она чувствует его сердце – воспрянул духом, стало легче, стало веселее жить!
Суровость, конечно, не ушла – не ушла горечь – он моментами так горько усмехается, – горько складывает губы!
Ей захотелось погладить его, – прикоснуться к лицу – погладить! Любовь жива нежностью, невозможно представить отношения влюблённых без нежности!
– Ты познакомилась с моей мамой!?
Кер глянул на Аниму.
– Да.
– Когда?
– Она приходила.
– Мне не сказала!
Недовольство в голосе Кера… Металлическая нота.
– Извини, пожалуйста.
Анима почувствовала себя несчастной – она его раздражает!
– К чёрту извинения! – Вспылил он. – Ты говоришь мне то, что считаешь нужным!
– Я… – Начала она. – Я…
– Жалеешь, что встретила меня!? – Севшим голосом сказал Кер. – Жалеешь, что беременна от меня!?
– Не жалею!
– Разве?
Они посмотрели друг на друга.
Анима заглянула ему в глаза.
– Разве чувствуешь, что жалею?
Она прикоснулась к нему, – к его ноге – к бедру, провела рукой, погладила.
– Разве в том, как я смотрю на тебя, есть сожаление?
– Нет, Ани.
Кер сглотнул, – как голодный, сглотнул.
Он посмотрел на дорогу перед ними.
– Я не беременна, Кер, но я бы хотела, я бы хотела, чтобы у нас был ребёнок – я знаю; я сделала бы тебя счастливым! Знаю, – я всё знаю, Кер, любимый!
Он вновь посмотрел на неё, посмотрел с таким томительным желанием, что Анима почувствовала боль внизу живота.
– Нам нельзя!
– Чего «нельзя»? Любить друг друга? – Удивилась Анима. – Почему?!
Кер вновь посмотрел на дорогу.
– Возможно, я – твой отец…
Он глянул на любимую.
– Девичья фамилия твоей матери – Казатти, вы – наследники несчастного графа Казатти!..
Его глаза покраснели.
– Проклятые – проклятые им самим же, – любить и никогда не быть счастливыми – вы перед ним согрешили!