ХЭ. Однотомник.
Глава 1
Таких больших размеров мой рот еще никогда не пробовал в себя вместить. Экземплярчик просто огроменный! От предвкушения не только текут слюни, но и бабочки в животе отплясывают ламбаду. Ощущение, что все смотрят на меня с осуждением. Как, мол, не стыдно такой размер в себя пихать, да еще и на людях? Согласна, процесс интимный. Однако месячное воздержание сказывается на мне не лучшим образом.
Ой, ладно, гулять так гулять. Да и за бургер все равно придется заплатить. А как известно, за что уплочено, должно быть проглочено. Откусываю свою прелесть и нет – не лопну. Мой рот словно всегда был создан для поглощения этой калорийной бомбы необъятных размеров. Рецепторы взрываются от давно забытого вкуса жирной сочной котлеты, расплавленного сыра и майонеза! А булочка…да на черта мне эта диета?! Вот где настоящая жизнь!
– Как странно. Твоя бабушка говорила, что ты правильно питаешься и ешь как птичка, – не сразу понимаю, что обращаются ко мне.
Я настолько поглощена бургером, что напрочь забываю, что напротив меня сидит мужчина моей мечты. По версии моей бабушки, разумеется, ради которой я и согласилась на это свидание в кафе.
Ну ладно, вру. Согласилась я из-за ее угроз привести одного из предлагаемых ухажеров на порог моей квартиры, да еще и вместе с ней в придачу. Такого «счастья» моя тонкая душевная организация не переживет.
– Все правильно говорила моя бабушка. Как птичка колибри, которая съедает и выпивает в девять раз больше собственного веса, если не больше. А этот бургер самое что ни на есть правильное питание, которое сочетает в себе идеальный баланс жиров, белков и углеводов для растущего организма.
– А я думал, что после тридцати организм не растет, – ах ты, паскуда плешивая.
– Отлично растет. Каждый год наблюдаю, как увеличиваются пузеля у мужиков и разрастается плешивость.
– Скажешь тоже, – усмехается, отправляя кусок стейка в рот. У самого пузо точно не модельное. Я же запиваю бургер холодненьким пивом. Кайф.
Пока я наслаждаюсь едой, плешивый все болтает без умолку о своей идеальной персоне. Но увы, все хорошее, а именно еда, имеет свойство заканчиваться. Чего не скажешь о его словесном поносе. От его незакрывающегося скворечника, у него аж слюни скопились в уголках рта. Боже, какая мерзость.
А голос… От такого любые уши завянут, даже несмотря на его увесистый, по заверениям моей драгоценной бабули, кошелек. Как его завуалированно послать, чтобы он не только от меня отстал, но и не нажаловался моей бабке? А в случае жалобы, та по-любому поймет, что я намеренно отвадила от себя мужика.
– Тебе нравится работать врачом? – изыди, слюнявый.
– Вполне.
– Всегда мечтал о жене враче. Это так удобно, когда всегда специалист под рукой. Да и обследования можно проводить бесплатно, – еще и жмот. Приехали.
– Можно мне еще тирамису, булочку со сливками и кофе, – подзываю официантку, чтобы хоть чем-то себя отвлечь.
– Ты ведь не против, если каждый платит сам за себя? – перевожу взгляд на плешивого. Да где ж таких ущербных берут?
– Конечно, я сама за себя заплачу.
– Вот и славненько, – улыбаясь произносит слюнявый, имя которого я даже не соизволила запомнить. А затем кладет свою руку на мою.
Машинально одергиваю ладонь от липкой субстанции. Не могу назвать себя брезгливой, ибо в силу профессии вижу всякое, но липкие ладони у меня вызывают рвотный рефлекс.
Спасение приходит в виде пирожных и кофе. Только попробовать я их не успеваю. Слюна говорливого случайно попадает на мою щеку. Ступор. Полный.
– Птичка моя, и вот с помощью этого слюнявого сенбернара ты пытаешься вызвать во мне ревность? – поднимаю взгляд на возвышающегося надо мной мужчину.
– Ты кто такой? – озвучивает, крутящийся в моей голове вопрос, плешивый.
– Сатанинский козодой. Птица такая из Индонезии. Встаем, колибри, – берет меня за запястье и резко тянет на себя из-за стола, отчего я оказываюсь напротив него. Да какая уж там птица. Дядя Степа, судя по росту. – Гундосые сенбернары птицам не товарищи. Поругались и хватит. Пойдем в кровати мириться.
– Это как понимать? – обескураженно произносит слюнявый, переводя на меня взгляд. Хотела бы я сама знать, впрочем… не важно.
– Извини, пожалуйста…эээ, – как его звать?! Семен? Сережа? Что-то точно на «с»!
– Ты имя мое не знаешь?!
– Конечно, знаю. Прости, что так получилось, Се…Се…сербернар. – ну все, бабуля меня со свету сживет устраиванием моей личной жизни.
– Птичка моя, правильно сенбернар, – кидает на стол деньги и хватает мою сумочку. Я же тянусь за плащом. – Слюни подбери, гундосый. Пойдем, – вновь тянет меня за руку и ведет на выход из кафе. У самой двери вдруг останавливается и переводит на меня взгляд. – Жди меня здесь, – отдает мне в руку мою сумку.