Взгляд Дара смягчился.

— Продать можно, Аня. И за дорого. Такие вещи хорошо ценятся тут. Нашим-то бабам некогда учиться таким премудростям. Шить-то не все умеют. С детства на огородах, да по хозяйству. Ну, портних отдельно учат, конечно. Кружевниц — того реже. Удивительно, где ты только смогла научиться…

Я лишь плечами пожала, про себя тут же решив, что как только закончу первый наборчик для своего крохи, свяжу носочки куда большего размера… Примерно сорок пятого…

Сказано — сделано. Почти неделю я прятала своё вязание от Дара, предварительно попросив его принести мне самой тёплой пряжи. Оказалось, что она дороже обычной — тонкой. Но Дар всё равно купил и отдал мне. И даже не было видно, что ему жалко тратить на это деньги. Может потому что поверил, что я на самом деле потом могу что путное связать и стоимость отобьётся?

Только я это продавать не собиралась.

Уже связав малышу две пары носочков (одни совсем маленькие, другие побольше) и шапочку на завязочках, отложила это в ящик шкафа к будущим пелёнкам. А сама принялась за благодарность Дару.

Из-за того, что такого размера не привыкла взять (всё больше для кукол раньше тренировалась), несколько раз пришлось распускать. Да и прятать приходилось, чтобы он не заметил. Хотела сделать приятный сюрприз. Потому работа продвигалась не сильно быстро.

Но спустя полторы недели таки закончила. В аккурат к приходу Дара с работы.

Так и встретила его у порога с огромными носками в руках.

— Вот. Это тебе, — робко вложила подарок в его руки, стесняясь, что сделан он из купленной им же пряжи.

Но другого у меня не было. Поэтому пока только так. Дар рассмотрел носки пристально, а потом непонимающе взглянул на меня.

— Это ты уже на продажу связала?

Я растерялась.

— Ну нет… Тебе. Носить… Подумала, что холодно уже. Тебе под обувь теплее же будет… — покраснела окончательно.

Дар прочистил горло.

— Ты для меня связала? Подарок? — уточнил будто бы недоверчиво.

— Ну как подарок, — замялась я. — Пряжу же ты купил. Просто сюрприз… В благодарность за…

Договорить не успела. Он вдруг подхватил меня на руки, сильно так прижав к себе.

— Никак к тебе такой не привыкну. Мне, надо же! Подарок… Мне же в жизни никто ничего не дарил, — быстро и тихо признался мне на ушко, крепко обнимая, а затем нехотя поставил обратно.

Я засмущалась ещё больше. Впервые он так открыто проявлял эмоции. И мне это было приятно.

У нас в последнее время после того, как он извинился и всё мне объяснил, наступило перемирие. Мы мало разговаривали, конечно. Но больше не ругались — что было куда важнее.

А ещё незаметно заботились друг о друге.

Дар уходил раньше меня, но никогда не забывал нарезать к завтраку моё любимое вяленое мясо. Я — готовила всегда к его приходу горячее, накрывая на стол, ведь он наверняка уставал с работы.

К вопросу наших отношений он не возвращался. Я — тем более. Но всё теплее и теплее относилась к Дару. И хотелось, чтобы ему тоже было от меня что-то приятное…

— Тебе правда нравится?

— Нравится, — усмехнулся Дар, глядя на меня светящимися глазами. — Ещё как. Спасибо, А-ня… — иногда он всё ещё вот так растягивал моё имя. Видимо, слишком было непривычное.

А для меня непривычным был он такой. Будто бы не носки ему подарили, а какой-то ну очень дорогой и ценный подарок.

— А можно я пару таких вот на продажу свяжу? Ты поможешь кому-то предложить? — попросила, пересилив неловкость.

Мне всё хотелось принести в его дом хоть копейку, чтобы отплатить за всю ту доброту, что он проявляет. Даже для малыша ведь многое купил! И мне пряжу. И не спрашивал, на что именно потрачу её.

— Помогу, — пообещал Дар, наверное, впервые на моей памяти улыбнувшись.

И я замерла, разглядывая его улыбку. С ней Дар казался куда моложе. Может так оно и было, и просто его хмурый вид и борода делали его старше?

Ведь я до сих пор не знала, сколько ему лет. По мне, так обычно выглядел он на тридцать пять — сорок… А сейчас вот больше тридцати и не дашь…

Но в любом случае, когда улыбался, то был ещё красивее, чем обычно. И у меня в груди что-то защемило даже. Страх окончательно рассеивался. Когда он такой — совсем не кажется, что может ударить или сильно поругать.

И всё же, застеснявшись своих размышлений и наших уже вторых вот объятий, я немного опустила взгляд и сделала шаг назад. А когда робко взглянула на него снова, от улыбки Дара не осталось и следа.

— Спасибо за подарок, — ровно уже сказал. — На днях на рынке поспрашиваю, кто будет готов купить связанные тобой вещи. Цену будешь брать, как в столице, или поменьше, чтобы купить местные могли? — перешёл и вовсе на деловой тон.

— Поменьше, — решила сразу же.

Зачем конкурировать в столице за уже сложившийся рынок? Проще продавать подешевле, но тут — где больше никого с таким товаром нет. Но это я не сама такая умная. Вспомнила лекции по экономике в колледже.