Она бросила взгляд на портрет прабабки, висящий в коридоре напротив кабинета — последней сильной прорицательницы в их роду. Её глаза, кажется, следили за всеми, кто проходил мимо. Вот и сейчас старая женщина на портрете смотрела на правнучку будто с укоризной. Как сильно в детстве Норта хотела быть похожей на неё!

Пальцы девушки дрожали, когда она осторожно нажала на ручку. Дверь скрипнула едва слышно, но в ночной тишине звук показался оглушительным. Норта замерла, прислушиваясь.

Кабинета отца освещал лишь лунный свет, проникающий сквозь окна вместе с холодным сквозняком. Норта, затаив дыхание, достала из нижнего ящика стола и прижала к груди хрустальный ларец — тот самый, что отец строго-настрого запретил трогать. "Это не игрушка, Норта" — постоянно твердил он.

Скрипучий паркет застонал под ногами, будто предостерегал, но она не собиралась отступать: осторожно опустилась на колченогий стул, поставила ларец на обшарпанный стол. Пальцы дрожали, когда она прикоснулась к реликвии рода. Крышка открылась, и в нос ударил запах старого пергамента.

Колода лежала внутри, укутанная алым бархатом. Карты Таро — семейная реликвия Воронцовых: их края были потёрты многими прикосновениями, но рисунки всё ещё казались объёмными, вот-вот оживут. Норта осторожно вынула колоду.

Таро для Норты не были просто запретной игрушкой. Она чувствовала, что в этой старинной колоде кроется ответ на вопрос: можно ли вернуть силу рода? Но что, если цена этого знания может оказаться выше, чем она готова заплатить?

За окном раздался слишком громкий, слишком человеческий крик ночной птицы. Норта вздрогнула и поспешила из дома. Её путь лежал в эзотерический салон Лены Ленорман.

***

Ночь была холодной, небо затянуто тучами, но в разрывах мелькали холодные звёзды.

Вот это место: старый флигель, затерянный в густых зарослях боярышника. Ветви с острыми шипами словно охраняли вход, образуя естественный лабиринт. Лишь узкая тропа, едва заметная в траве, вела к незаметной деревянной двери.

Норта остановилась перед дверью и одной рукой поправила съехавшую шаль на своих белокурых волосах. В другой руке она крепко сжимала потрёпанную кожаную сумку, в которой лежала колода её прабабки. Глубоко вздохнула, будто набираясь решимости, и постучала условным стуком: три тихих удара и один посильнее.

Некоторое время за дверью была тишина. Затем послышался скрип половиц изнутри. Дверь приоткрылась, и в узком проёме возник силуэт женщины с рунной свечой в руках. Ровное пламя выхватило из тьмы рыхлую фигуру, растрепанные пряди волос, пальцы, сжимающие подсвечник.

— Ты опоздала, — голос звучал глухо, без осуждения, скорее как констатация факта.

Норта не ответила. Она переступила порог, и дверь за ней бесшумно закрылась. Они прошли по узкому коридору, стены которого были покрыты гобеленами с изображёнными на них созвездиями и руническими знаками. Свеча отбрасывала причудливые тени, и казалось, что звёзды на тканях движутся, перестраиваясь в неведомый узор. Наконец, хозяйка остановилась перед дубовой дверью, украшенной резьбой, и кивнула гостье на дверь:

— Входи, все тебя ждут.

За дверью было просторное помещение, погружённое в полумрак. В центре комнаты стоял круглый стол из тёмного дуба, на нём поблёскивал хрустальный шар, окружённый семью зажжёнными свечами. Стены были увешаны картами звёздного неба, древними амулетами и пучками сушёных трав. Воздух был густ от запаха ладана и воска. За столом сидели пять фигур, скрытые в тени. Лена Ленорман села во главе стола, на её полных пальцах были чрезмерно крупные перстни с лунными камнями. Норта осмотрелась: Ржевальский не пришёл... Ну и пусть, её дело узнать как спасти род.

— Ты знаешь правила, — скучающим тоном произнесла хозяйка салона, — Чужая колода — чужой голос. Ты готова говорить своим голосом?

— Да, я принесла свою Колоду, — голос Норты дрогнул, но она была полна решимости довести дело до конца.

— Вытащи одну карту. Пусть она ответит на то, что ты не смеешь произнести вслух, — голос гадалки стал заунывным, словно она произносила эту фразу множество раз.

Норта глубоко вздохнула, ее руки задрожали, когда она доставала семейный артефакт из сумки. На мгновение закрыв глаза, девушка мысленно задала вопрос: "Как мне спасти свой род, возродить его и привести к процветанию?"

Рука потянулась к карте... Взяла... Перевернула... Шут! Но это не классический образ: вместо беспечного странника с котомкой — её собственное лицо. Те же тёмные круги под глазами, тот же испуг во взгляде. Ёе лицо появилось на карте, а её имя вспыхнуло в воздухе золотыми буквами: Н, О, Р, Т, А. Буквы имени светились, дрожали, а потом начали перестраиваться.

"ТАРО" — вспыхнуло первое слово, ярко и загадочно. Оно погасло, и тут же из букв её имени возникло второе слово "НОРА". Буквы танцевали, с нарастающей быстротой складывались в новые анаграммы и комбинации: ТОРНА... РАТНО... АТРОН... НАТОР... АРОН... ТРОН, ОРАНТ... ТОР... На последнем слове буквы слились в золотистые спирали: Восходящую и Нисходящую, переплелись, замелькали в водовороте...