Гадюка, судя по эмоциональному отклику, аж зашипела от удовольствия. А вот Алёна напротив — потеряла сознание. Весь её отряд столпился возле девушки, и я, воспользовавшись случаем, покинул своё укрытие и поспешил присоединиться к группе.

Неужели Алёну так сильно обеспокоило моё исчезновение, что она вложила в поисковую мудру прорву энергии?

Бим из силового крыла отряда подхватил её на руки, остальные заняли круговую оборону, и мы помчались к замку. Меня, конечно же, заметили, но, учитывая состояния Алёны, им было не до этого.

Нормуль, штатный медик, сложив пальцы в мудру Восстановления, начал накачивать опустевший источник Алёны мелкими порциями энергии.

Я же в очередной раз убедился, что надо очень осторожно пользоваться возможностями Слова. На мой запрос о возврате энергии донору получил ответ:

Возможна передача.

Потери при возврате достигнут пятидесяти процентов.

Приступить? Да/нет

Я хотел было уже согласиться, но в этот момент Алёна пришла в себя, достала из кармашка красный кристалл размером с грецкий орех и раскрошила его в кулаке. Слово моментально отреагировало:

От разрушенного артефакта идёт поток энергии.

Возможен перехват потока.

Приступить? Да/нет

Я отказался.

Алёна, придя в себя, выпрыгнула из объятий Бима и перешла в арьергард отряда. Уже выходя из ельника, она достала переговорник и произнесла:

— Код красный.

Тревожный рев сирены разнёсся далеко по округе.

В воротах замка нас встречал Арзамасский-старший. Броник, тактический шлем, винтовка с оптическим прицелом. По всему периметру стены мелькала вооружённая до зубов охрана.

М-да уж, и где они были все предыдущие разы?

— С чем столкнулись? — хмуро бросил граф, окинув нашу группу взглядом и не обнаружив раненых.

— Энергетический вампир огромной силы, — чётко отрапортовала Алёна. — Само чудовище не видела. Проводили тренировку. Вложилась в поисковую мудру. Энергия рухнула, как в колодец, не вернувшись обратно. Хорошо, что после Африки взяла за правило таскать с собой кристалл.

Я же стоял и делал вид, что совсем ни при чём.

Арзамасский отправил нас приводить себя в порядок, а сам принялся отдавать приказы по переговорнику.

Ещё на подходе к своим апартаментам я почувствовал неладное. Вошёл — и вовсе замер на пороге. Кресла возле журнального столика занимали две высшие сущности — Люций и Кали.

На столе стояло блюдце с салом.

По подоконнику открытого настежь окна прыгала ругающаяся на своём языке синичка. Увидев меня, перелетела ко мне на плечо и стала жаловаться на сущностей, тыча в их сторону кончиком крыла.

Те с любопытством смотрели на эту картину.

— Ну… здравствуйте, — поприветствовал я «дорогих гостей».

Очевидно, что им от меня что-то очень нужно, и на этот раз увильнуть не удастся. А значит, главное — не продешевить.

Забрав со стола блюдечко с салом, я выставил его на подоконник. Синичка с благодарностью чирикнула, покинула моё плечо и приступила к трапезе.

Я же, выигрывая время на подготовку к беседе, произнёс:

— Прошу прощения, мне надо привести себя в порядок. Через десять минут буду готов к разговору.

Когда закрывал дверь спальни, до меня донеслась фраза Люция:

— Я предупреждал: наглость этой фигуры не знает границ.

Прикрыв дверь, я скинул грязную одежду и отправился в душ. Ровно через десять минут, опрятно одетый, появился в гостиной. Бросил взгляд на окно, — синичка, обожравшись салом, спала в пустом блюдце.

Что до Люция и Кали — они вовсю дегустировали вино из кувшинов, расписанных сценками из крестьянской жизни. Придвинув кресло, я устроился с ними за столом.

Люций щелчком пальцев материализовал бокал и плеснул в него рубиновый напиток.

Я посмотрел его на свет, крутанул по стенкам бокала и понюхал. Пахло луговыми травами с лёгкой ноткой приближающейся грозы.

Сделав глоток и покатав его во рту, я высказал своё мнение:

— Слишком много полыни. На «троечку» по десятибалльной шкале.

Люций покраснел, а Кали зашлась в безудержном смехе.

Когда она, наконец, успокоилась, сделала непонятный вывод:

— Нет, ты даже больший псих, чем я!

Я молча пожал плечами, сохраняя на лице маску доброжелательности. В комнате наступила напряжённая тишина. Лишь посвистывающее дыхание спящей синички разгоняло тягостную атмосферу.