— Ага… Понятно… Так, а потом? Угу… Ясно.

Валерия смотрела на этот театр пантомимы с вытаращенными глазами.

— Вик, это что сейчас было? — прошептала она. — Какой самолётик? Какая рыбка? Это бред какой-то!

— Нет, всё предельно ясно, — я щёлкнул пальцами, игнорируя её вопрос. — Так бы сразу и сказала. А то «ууу»… Они живы?

Рядовая широко улыбнулась, показав внушительные клыки, и подняла вверх большой палец.

— Да? Супер! Молодец, свободна.

Обезьяна ушла, а я повернулся к Валерии.

— В общем, они живы. Так тебе легче стало?

— Что, честно?

— Ну да. Рядовая врать не умеет. У неё этот модуль не установлен.

— Фух… — Валерия плюхнулась на стул. — Ну и хорошо. А то, знаешь, как-то не хочется быть причастной к гибели людей. Даже если они полные уроды. Я уж думала, грех на душу взяли.

Она помолчала, приходя в себя, а потом подозрительно прищурилась.

— А плохие новости будут?

— Нет, — я покачал головой. — Разве что… они вряд ли потом захотят заниматься чем-то подобным. Скорее всего, сменят род деятельности.

— Почему?

— Ну, знаешь… Психология — тонкая штука. Когда люди внезапно, посреди ночи, в чём мать родила оказываются на нижних ярусах городских катакомб… Где темно, сыро, бегают хищные слизни размером с собаку, а единственный выход — это ползти вверх по скользким трубам… У них, знаешь ли, взгляды на жизнь меняются кардинально. Происходит переоценка ценностей.

Валерия кивнула.

— Ну да, логично…

Потом её глаза округлились.

— Стоп, чего?! В нижних ярусах?! Голые?!

Она подскочила.

— Вик! Это же верная смерть! Оттуда же не выбираются! Там же эти… твари! Газ! Завалы! Они же там погибнут!

— Ну, — я философски пожал плечами. — В любом случае, заниматься бандитизмом они больше не будут. Согласна?

Она открыла рот, потом закрыла. Посмотрела на меня, потом на дверь.

— Ну… фактически да.

— Мы их не убивали? — уточнил я.

— Нет…

— Мы их пальцем не тронули?

— Нет…

— Вот-вот, — подытожил я. — Они сами. Судьба такая. Может, выберутся и станут лучше. А может, станут питательным субстратом для местной фауны. Круговорот веществ в природе. Главное, что наша совесть чиста.

Валерия постояла ещё минуту, переваривая информацию. Потом махнула рукой.

— Ладно. Ты неисправим. Пойду я… делами клиники заниматься. У нас там запись плотная.

Она вышла, тихо прикрыв дверь. Я слышал, как она бормочет в коридоре: «Никого не убили… просто отправили в ад… нормально… работаем…»

Я дождался, пока её шаги стихнут, и открыл форточку.

— Кеша!

Через секунду на подоконник приземлился мой пернатый связной.

— Тута я, хозяин!

— Слушай задачу.

Кеша тут же принял деловой вид, выпятив грудь.

— Сегодня ночью собирай наших…

— Опа! — глазки попугая загорелись азартом. — Намечается движуха? Кого будем прессовать?

— Пойдём в гости сходим. К тому самому заказчику, который всяких клоунов к нам подсылает. А то что это такое — только к нам ходят, двери ломают, нервы портят… Нехорошо как-то. Пора нанести ответный визит вежливости.

Поместье Новиковых

— Вы что, оглохли? Или, может, у вас в ушах бананы, а вместо мозгов — опилки?

Агнесса обвела ледяным взглядом советников, сидевших за длинным столом. Старые, проверенные кадры отца. Хитрые, опытные и циничные до мозга костей.

— В жопу себе засуньте эти предположения! — рявкнула она, не стесняясь в выражениях. — Я сказала: нет! Мы не будем его похищать, мы не будем его шантажировать и мы не будем запирать его в подвале, чтобы выжать все рецепты!

Напротив неё сидел Тимофей Романович, главный аналитик рода. Он тяжело вздохнул, снял очки и принялся протирать их платком.

— Госпожа, мы только предлагаем варианты. Эмоции здесь излишни. Мы пробили этого Виктора по всем каналам. Результат — ноль. У него никого нет. Ни семьи, ни влиятельных покровителей. Его никто не будет искать. Если мы аккуратно, без лишнего шума, переместим его в нашу закрытую лабораторию…

— Я сказала — нет! — отрезала Агнесса. — Вы не понимаете, с кем имеете дело. Этот человек не тот, кем кажется.

— Он всего лишь ветеринар, — пожал плечами другой советник. — Талантливый, да. Но одиночка. А мы — Род.